Номер 01, 2012

Владимир Васильев: Я продолжаю жизни бег

Когда появляется возможность рассказать о людях, достигших вершин мастерства в своей профессии, делаешь это с особым уважением и радостью. Владимир Васильев – легенда балета. Его движения в танце, словно живые слепки памяти. Иванушка в «Коньке-горбунке», Базиль в «Дон Кихоте», Спартак в «Спартаке»... Осмысленность в любом жесте, танцевальном па... Его герои и роли всегда имели характер. В киноклубе «Эльдар» состоялся творческий вечер народного артиста СССР Владимира Васильева «Я продолжаю жизни бег», где великий танцор рассказал о своей работе. 

Знаменитый русский балетмейстер Касьян Голейзовский выделял Васильева из всех танцовщиков, говоря о нем, как о «настоящем гении танца». И он был прав. Глядя на записи отрывков из балетов с участием артиста, зритель не устает кричать «браво!». Как говорит сам Владимир Викторович, ему всегда хотелось поменьше ходить и рассуждать, а больше танцевать.

Почему творческий вечер называется «Я продолжаю жизни бег?». На этот вопрос Васильев ответил собственным стихотворением:

Я – не Петрарка и – не Данте.
Я – не Вергилий, не Бокаччо.
Еще имен с десяток ярких
Добавить можно к ним впридачу.
Но, как они, из века в век,
Гуляли, пили и любили,
Творили глупости порой
(за что, бывало, их и били),
Я продолжаю жизни бег.
Я горд! Я – тоже Человек!

Сказанное в стихах могут отнести к себе все способные, занятые творчеством люди. Мы бежим, бежим, нам кажется, что сделано так мало, а надо сделать еще очень много.

Владимир Васильев заметил, что он – счастливый человек. У него друзья абсолютно разных профессий. Один из них – полюбившийся русскому зрителю своими фильмами знаменитый режиссер Эльдар Рязанов. «Именно благодаря этому человеку мы все находимся в клубе «Эльдар», – добавил герой этого вечера . Оказалось, что Эльдар Александрович в зале, и публика с радостью приветствовала режиссера.

Владимир Васильев показал зрителям фрагменты спектаклей с его участием, комментируя происходящее на экране.

– 1958 год. После училища мы с Катей Максимовой, с которой учились с первого класса, начинаем большую жизнь в статусе артистов кордебалета в Большом театре. По-разному мы шли к положению ведущих артистов. Катюша сразу вырвалась на лидерскую высоту. За год до окончания училища она победила на Всесоюзном конкурсе артистов балета в Москве.

У меня в первые месяцы было по 20 спектаклей. Я был занят в кордебалете во всех операх. Первый старт начался с «Вальпургиевой ночи». Заболел артист, танцевавший партию Пана. Исполнять ее пришлось мне. Я классику тогда терпеть не мог. Мне казалось, что только в характерном танце можно себя показать, в спектаклях, наполненных страстями, а не в постановках с лирическо-романтическими представлениями об этом мире. Последнее было как-то противно моему естеству. Но, когда я станцевал в этом спектакле, оказалось, что это большая удача.

В Большом театре начали ставить «Шопениану». Галина Уланова попросила во втором составе попробовать меня. Мне было 18 лет. Я танцевал с Галиной Сергеевной. Ей было в то время 48. В балете не было никакого сюжета, у юноши, которого я представлял, не было никакой роли. Он просто танцует. По прошествии многих лет, когда мы уже стали большими друзьями с Галиной Улановой, я спросил ее: «Как я там танцевал?». Она ответила: «Как танцевал – не помню. Держал – хорошо!». Операторам удавалось в то время снимать не только партийные делегации, но и на остатках пленки – то, что в это время происходило на сцене. Благодаря этому мы можем сегодня посмотреть кусочек «Шопенианы».

Проходит совсем немного времени. И появляется работа, которая была сделана как будто для меня. На меня в то время не ставили спектаклей. Но я как-то удачно попал: в тот период Родион Щедрин влюбился в Майю Плисецкую и сочинил прелестнейшую музыку к «Коньку-горбунку». Спектакль много десятилетий шел в репертуаре Большого. Я исполнял роль Иванушки, надевал на себя старинный зипун, которому в то время уже было лет 70. Он был для меня удивительной реликвией. А спектакль на несколько лет определил мое дальнейшее продвижение. И решили: появился русский герой, на которого будут ставить балеты.

Потом была центральная партия в балете Сергея Прокофьева «Каменный цветок», роль Фрондосо в балете «Лауренсия», которого я мечтал станцевать. Партию в созданном специально для меня К. Голейзовским «Нарциссе» репетировали ночами. Именно эта роль позволила мне получить Гран-При и золотую медаль на 1-м Международном конкурсе артистов балета в Варне в 1964 году.

Владимир Васильев занимался под руководством педагога-хореографа Алексея Ермолаева, которого считали революционером-разрушителем, хотя он создал много интересного и нового.

– Меня как его ученика стали обвинять  в разрушительстве, что, впрочем, я и делал регулярно во всех своих работах. Алексей Николаевич мне говорил: «Знаешь, то, что было сделано до тебя, уже неинтересно. Потом были такие потрясающие образцы великих танцовщиков... Что-то надо свое делать. Надо пересматривать, идти в ногу со временем». Но считать, что до тебя ничего не было, что мы пришли – и начинается новое время, – глупость, детский сад. Все, что было у меня, только должно укреплять представления об образцах великого прошлого, которым были наполнены мы сами...

Пришедшие в киноклуб «Эльдар» зрители увидели знаменитые кадры из балета «Дон Кихот». При этом великий танцовщик рассказал об одном из курьезов во время исполнения роли Базиля на сцене Кремлевского дворца.

– Произошел казус. Меня снесло в танце. Видите, я ругаюсь на сцене. Это ужасно! Как исправить ошибку? Вот так! Сделать все снова. Публика это оценила!

«Спящая красавица»... Вот мы и переходим к классическим балетам. Никогда не думал, что буду танцевать принца Дезире. Однако уже в третьей редакции Юрия Григоровича, когда перетанцовано было много ролей, мне позволили поучаствовать в этом балете. Тогда дирижировал Евгений Светланов...

Публика увидела еще один забавный эпизод из танцевального опыта Владимира Васильева. Музыка играть уже перестала, а танцор еще продолжал танцевать в кадре.

– Балет «Жизель». Это жадность – вовремя не закончил. Очень не люблю, когда танцуют под музыку и идут либо впереди, либо сзади. Задача у нас простая – сделать музыку зримой. Но это возможно, когда все интонации прописаны в партитуре, сыграны артистами оркестра и сливаются в единое целое. Но все-таки что-то в нас сидит. Знаете, бывает, музыка закончилась, а тенор все тянет ноту: «А-а-а!», думая, как хорошо он поет. (Все смеются). Это хороший урок и для меня, и для тех танцоров, которые не знают, сколько они будут делать пируэтов. Будет десять – значит, будет десять. Будет два – значит, будет два.

Одной из удач Владимир Васильев считает исполнение партии Кайса Меджнуна в хореографической поэме Касьяна Голейзовского на музыку Сергея Баласаняна «Лейли и Меджнун». «Действительно, трудно так станцевать. Сейчас смотрю и думаю, что это тот случай, когда молодец все-таки я был», – прокомментировал народный артист СССР.

Девять лет подряд в хореографическом училище «Щелкунчик» был выпускным спектаклем. Студенты в этом спектакле прошли через все роли. Васильев начинал с брата Маши, потом стал Мышью, Крысой, танцевал испанский, русский, китайский танцы. И наконец в 1957 году исполнил роль Принца в этом спектакле с партнершей Екатериной Максимовой. По словам Владимира Викторовича, хореограф Юрий Григорович совершил кардинальный переворот – он отказался от участия в спектакле детей. Танцевали только артисты балета. «Григоровича можно отнести к разряду великих режиссеров балетного театра».

Зрители увидели вариацию из «Щелкунчика» и фрагмент интересного телебалета «Матч», где резкие ритмы – удары ракетками – соседствуют с криками публики, болеющей за теннисистов. В центре внимания – соперничество между мужчиной и женщиной (партии исполнили В. Васильев и Е. Максимова).

Артист считает, что танцорам полезно перенимать что-то хорошее у коллег. В классе у балетмейстера Асафа Мессерера в Большом театре занималось много интересных людей. Герой вечера вспомнил Майю Плисецкую, ее беспредельность в движении, которая рождает линию, уводящую в никуда. Эту новую эстетику привнесла в балет именно Майя Михайловна. А на праздновании своего 80-летия Асаф Михайлович прямо на сцене почти экспромтом как бы передал знаменитый номер «Футболист» Владимиру Васильеву, показав движения лишь один раз.

Танцор рассказал публике и об интереснейших работах, сделанных не в Москве.

– Телефильм-оперу «Травиата» снимал Франко Дзефирелли. Раздается звонок от нашей знакомой из Англии. Вместе с Франко она была в группе учеников Лукино Висконти. Франко говорит ей: «Я сейчас снимаю «Травиату». Мне нужна лучшая балетная пара. Ты мне можешь посоветовать?». Она ему отвечает: «Единственная пара – Катя Максимова и Володя Васильев». Наша английская знакомая сообщила, что позвонят от Дзефирелли, и посоветовала не отказываться от предложения сниматься.

Я говорю Кате: «Там в «Травиате» какой-то маленький кусочек. Что там танцевать? Как-то неудобно. У нас все-таки имена уже есть». Катюша мне сказала тогда очень хорошо: «Тебе предлагается работа с режиссером, которого мы обожаем, когда смотрим его картины. У него всегда все красиво в фильмах. И никогда не бывает отклонений страшных, уродливых. У него все ясно, просто, точно. В конце концов, если не понравится, уедем».

Когда мы приехали, первое, что я увидел, – потрясающие декорации, сделанные по эскизам Дзефирелли. Он сам ходил, что-то приносил, передвигал зеркала, говорил, что надо заменить, – пример настоящего отношения к своей профессии.

Когда мы начали работу, мне показали сразу, что я должен станцевать. Говорю Кате: «Я же тебе говорил, там нечего танцевать». Катя тоже огорчена: «И мне что-то не очень поставили». С Франко было просто, мы – одна команда. Пошли к нему: «Мы, пожалуй, поедем». Он: «А что вам не нравится?». Отвечаю: «Какие-то странные движения, я не понимаю, во имя чего я должен это делать». Он говорит: «Делай сам, ставь, как хочешь». И эпизод был поставлен за два дня.

Нас пугали перед отъездом к Дзефирелли: у нас можно снимать несколько дублей, а за рубежом надо попасть в точку – с первого. После первого дубля Франко говорит: «Ну, все в порядке, снято, все хорошо». Я ему: «У меня не получается, давайте еще раз». Подошел к Франко, спросил, сколько мы можем дублей снимать. Он ответил: «Вот когда ты скажешь, тогда и закончим». Это в памяти осталось на долгие годы – добиваться совершенства. Потом оказалось, что снимали шестью камерами, сделали около десяти дублей.

Я не ожидал такого успеха. Когда мы были в Париже, уже прошла премьера фильма. Мы его еще не видели, зашли в кинотеатр. И вдруг после нашего танцевального отрывка в темном зале раздались бешеные аплодисменты. Я тогда подумал: «Молодец Катя, что уговорила меня поехать работать!»...

И еще одна захватывающая история от Владимира Васильева:

– Мне было около 49 лет. Поступило предложение из «Арена ди Верона» станцевать балет «Грек Зорба». Я понимал, что не так уж и плоха идея, годы вполне сходятся с годами моего героя. Да, это балет. Но не обязательно все время вертеться и прыгать, можно и по-другому станцевать. Я согласился. Композитор – Микис Теодоракис, постановщик – Лорка Мясин, сын знаменитого Лорки Мясина, работавшего балетмейстером у Сергея Дягилева. После генеральной репетиции у Кати было какое-то замешательство: «Не знаю, не знаю». Я думал: «Столько сил положено и – никак?».

На спектакле произошло чудо. Думаю, что площадка, огромная арена, звезды, луна, огромное количество народу, огромный оркестр, «Сиртаки» в конце и сам Микис Теодоракис за пультом – все это решило многое. Но, если говорить об успехе личном, подобное я испытывал только в Буэнос-Айресе. В Италии я после спектакля выхожу на площадь, там полно ресторанчиков. И вдруг вся эта площадь поднимается и приветствует: «Зорба!». Это все мне? И начинают аплодировать. Успех был таким, что спектакль мы не раз повторили. 

Публику порадовал и гость вечера – бард Сергей Никитин. Он исполнил новое произведение на стихи Арсения Тарковского и передал совместное музыкальное поздравление от их общего друга Валентина Гафта «Все начиналось с фуэте...».

Зрителям посчастливилось увидеть кадры из фильма «Фуэте», телебалета «Дом у дороги», поставленный Владимиром Васильевым на музыку А. Пьяццоллы номер «Фрагменты одной биографии» в театре «Колон» в Буэнос-Айресе. Там пять пар исполняли пять сюжетов из истории одной человеческой жизни. «У Кати очень болели ноги тогда, все пальцы были стерты. Но мы должны были сделать это срочно. И она станцевала», – прокомментировал Владимир Викторович.

Что тут сказать? На экране точеная фигурка балерины с выразительнейшими глазами отточенными и одновременно мягкими движениями танцевала свою историю под хрустальную музыку. «Браво!» – только и могли восклицать зрители на творческом вечере.

Здесь случилась не одна премьера. Вот что рассказал великий танцовщик:

– Когда отмечали мое 70-летие, прошел всего год после Катиного ухода из жизни. На одном из концертов я услышал любимую пианистку, которая играла Балладу №1 Шопена. Подумал, что на этом вечере мне надо что-то сделать в память Кати. И я попросил Екатерину Мечетину помочь мне. В Большом театре увидел молодую балерину, она почему-то напомнила начало нашей с Катей работы. Педагог мне сказал: «Это Даша Хохлова, ей 17-ти лет нет». Я подумал: «Когда я танцевал с Галиной Улановой, мне было 18 лет». Сейчас я вам покажу не номер, я только наметку. А вы сами все поймете.

И Владимир Викторович вместе с Дарьей Хохловой станцевал хореографическую миниатюру «Баллада» на музыку Шопена (хореограф-постановщик – Владимир Васильев, музыкальное сопровождение – Екатерина Мечетина). После окончания номера аплодисменты не прекращались более 5 минут.

А вторая премьера – прозвучавшая на вечере песня Инны Николаевой на стихи Владимира Васильева в исполнении Насти Чистяковой. Вот эти стихи:

Чистота, тишина и покой.

Только изредка в этом молчанье
Раздается над сонной рекой
Одинокой гитары бренчанье.

Непонятно, зачем и о чем
Так печалятся нежные руки.
Может, письма любовные кто-то прочел,
И они выливаются в звуки?

В них тоскует, и плачет, и стонет душа,
О потерянном счастье мечтая,
Чьи-то пальцы касаются струн, не спеша,
И аккорды любви подбирают...

Чистота, тишина и покой,
Но тревожно над сонной рекой.
Может, этой весной
Хоть на время тревога растает.

В конце творческого вечера Владимир Васильев представил свою книгу «Картинки моей памяти». Иллюстрациями к изданию стали потрясающе написанные им пейзажи. В книге собраны отрывки из его биографии, воспоминания, фотографии, стихи. Рядом с одним из весенних пейзажей можно прочесть следующие строки:

Река на солнце блестками играет.
Журчат ручьи тихоньким шепотком.
И зелень кружевом природу одевает.
И воздух соткан птичьим говорком.

Весна, как первое прикосновенье
Любимой девушки и сладостной мечты.
И взгляд, который на меня бросаешь ты,
Наполнен трепетным волненьем.
И нет мне удовлетворенья
От этой нежной красоты.

Невероятно, когда перед глазами читателя с новой стороны открывается мир знаменитого танцора – гармоничный, вдохновенный и яркий...

Александра РАКОВА

К началу ^