Номер 09, 2012

Сегодня в этой рубрике мы знакомим вас с творчеством участников литературной студии «Коровий Брод», которая действует при МГТУ им. Баумана. О работе студии рассказывает ее руководитель, поэт, драматург, сценарист, секретарь Союза писателей Москвы Елена ИСАЕВА:

– Я веду студию 18 лет, а существует она много дольше. Некоторые ее завсегдатаи стали писателями, а кто не стал, тот все равно с удовольствием вспоминает чтение стихов по кругу, обсуждение рифм и ритмов, первые влюбленности и первые стихотворные объяснения в любви. Как и походы на литературные вечера, дружбу с литинститутскими ребятами – все то, что скрашивает напряженную студенческую жизнь. Ждем вас у себя – со стихами и без, а также с эссе, рассказами и повестями.

Рукописи не должны пылиться в столе. Вдруг это шедевр, а мир об этом не знает! Все хорошо в свое время! Не упускайте его. Вы не одиноки. В МГТУ есть еще десяток-другой сумасшедших, способных часами спорить о знаках препинания в творчестве Пастернака или повторять и повторять нараспев однажды понравившуюся строчку.

Присоединяйтесь! Не обещаем научить писать, но чаю нальем, шоколадкой не обделим и о жизни поговорим, причем в художественном контексте. Электронный адрес старосты «Коровьего Брода» Ильи Петрова: cowford@yandex.ru

ЕЛЕНА ИСАЕВА
***
Знаешь, это все болезни роста.
Спросишь, как депрессию лечить?
Отвечаю – в целом, очень просто
Чудо от нечуда отличить:
Пусть тоска ознобом, как простуда,
Лучшие мгновения крадет, –
Даже если ты не веришь в чудо,
Все равно оно произойдет.

***
Меня не любили поэты –
Поэтов любила сама.
Любовью ничьей не воспета,
Я их обходила дома.

Не мучила, ночью не снилась,
Не злилась, практически, нет,
Когда оценить доводилось
Не мне посвященный сонет.

И ни для кого не обуза,
Беспечно кивнув головой,
Я, словно ничейная муза,
Ночной улетала Москвой.

И где-нибудь вовсе некстати,
На чьих-то несома руках,
Я слушала о сопромате,
Об опытах на червяках.

И рифмы ко мне приходили,
Качаясь на гребне строки...
Меня инженеры любили,
Биологи и моряки!

***
Не попытаюсь заглянуть
В судьбу свою по снам и звездам.
Но знаю, что когда-нибудь
Все будет хорошо и просто.

И я увижу дальний свет,
И дом, и ласточку над сливой.
И я пойму, что горя нет –
Есть неуменье быть счастливой.

Запляшут капли по листам.
Меня простят, как я простила.
И все со мною будут там,
Кого бы здесь не совместила.

И слезы, как дожди, звеня,
Уйдут в поля и водостоки.
И вы – любившие меня –
Не будете ко мне жестоки.

***
Жизнь ничего не украдет,
Она однажды все воздаст вам.
И вдруг такая ночь придет,
Где время сходится с пространством!

Достать до неба и до дна
Ты одинаково готова.
Ты с тем и там, где быть должна.
И нету ничего другого.

И все срастается в душе,
И все вокруг тебе послушно,
И на судьбинном вираже
Ты балансируешь воздушно.

И в кухне капает вода,
А в небесах звезда мигает.
И это слово – «никогда» –
Уже нисколько не пугает.

ЛЮБОВЬ НЕКРАСОВА
Автор сборников стихов «Я Вас любила платонически...» и «С твоей любовью».

***
Плывет корабль по небесам,
Куда плывет – ты знаешь сам,
И ветер этим парусам
Всегда попутный.
Он будет точно по часам,
И ты узнаешь по глазам
Людей в каютах.
Ты быстро выйдешь за порог,
И очень щедрым будет Бог,
А речь твоя – скупа.
И я шагну к тебе одна,
И подо мной не будет дна,
Но так отчетливо видна
Мне лунная тропа.
И ты поймешь, что здесь тепло,
Что быть иначе не могло,
И голос станет тих.
И капитан отдаст приказ –
Уйдет корабль, оставив нас,
Оставив нас двоих...

***
Какого цвета лист плюща?
Какой он веры?
Я научилась всем прощать –
Без всякой меры.
Куда ты тянешься, мой плющ,
К какому лету?
Не всякий зряч, хоть всякий сущ
На свете этом...

ИВАН СМИРНОВ
Выпускник МГТУ им. Баумана.
***
скоро осень. мило и светло.
ты вернешься. но совсем нескоро.
самолет ложится на крыло,
зачерпнув гудящего простора.

и тебя уже не удержать,
просто взяв покрепче за предплечья...
две минуты, три, четыре, пять...
теплое, живое, человечье...

***
небо начнется где-то
на десяти километрах,
где облака не бывают
сверху,
а все – внизу.
где не летают птицы,
где стюардессы возят
на угловатых тележках
маленькую еду.
будут часы полета.
много часов полета.
будут чужие страны –
странные города.
что ты такого знаешь?
что ты такого любишь?
что ты не сможешь бросить
раз и навсегда?

ДАРЬЯ ЛЕБЕДЕВА

***
запахло можжевельником
Крымом, сухой травой
жарящим влажным солнцем
это просто джин
я выпускаю его из бутылки
наливаю в стакан
а за окном – зима

***
Вторые сутки всего в Париже.
Темнеет медленно. Гул. Галдеж.
А будто падаешь все ниже,
И словно голову под нож.

И запах, пропитанный шоколадом,
И воздух, наполненный до краев,
И близко, над Люксембургским садом,
Плывут мелодии голосов.

И каблучки перестуком мелким
По мостовой. И в кафе до зари
Играет сакс и стучат тарелки.
И смотрят пристально фонари.

Уже влюблен. А Париж не сдвинется.
Смеется – что ему твой запал.
Ты смотришь вниз из окна гостиницы
И понимаешь, что все, пропал.

РЭЙДА ЛИНН

«Не прислоняться»
Слишком людно и душно.
Мучительно тянет подняться
И за дверью вагона,
к стене прислонясь, закурить.
Там, в вагоне, толкаются,
спорят, бранятся,
Здесь – бледнеет над лесом
полоска вечерней зари.

Стоя в тамбуре, молча смотреть
на мелькание станций
Сквозь дверное окно,
и случайно подумать еще,
Что не здесь, на стекле, а на небе
написано «Не прислоняться»,
Словно к небу действительно
можно прижаться плечом.

Красной краской – как будто
остывшим закатным багрянцем –
В память тем, кто привык
к поездам и полжизни в пути:
Небо – не для того,
чтоб к нему прислоняться.
Оно пьет нашу грусть,
но само не умеет грустить.

Нам бы встретиться где-нибудь в парке,
неловко обняться
И пройтись по изнанке
продрогшей осенней Москвы...
Тот, кто вывел по небу
суровое «Не прислоняться»,
Знал, как падают вверх,
в бесконечную темную высь.

Посвящение осени
Горячий чай. Простуда. Тишина.
С утра температура – тридцать восемь.
Размытый контур серого окна
Впускает в дом больную гриппом осень.

Она зашла, пока соседи спят,
Как входят люди – с дружеским визитом.
На ней – зеленый шарф и плащ до пят,
На мне – такой домашний, рыжий свитер.

Садись. Вот только крошки со стола
Смахни. Я чаю заварила...
А знаешь, я давно тебя ждала,
И, может быть, давно уже – любила.

Ты даришь мне сухой кленовый лист,
Клубничный джем и мед в янтарных сотах...
Ну, здравствуй, Осень, грустный пианист,
Игравший мне «Адажио» Джадзотто!

Мне надо спать, но это подождет,
Сначала чай допьем из наших кружек.
Ну что, давай – за вальсы под дождем,
За небо, опрокинутое в лужи!

Я вылечусь, и мы с тобой вдвоем
Распутаем клубок промокших улиц, 
Пока зима из льда не отольет
Холодные серебряные пули.

К началу ^