Студенческий меридиан
Журнал для честолюбцев
Издается с мая 1924 года

Студенческий меридиан

Найти
Рубрики журнала
40 фактов alma mater vip-лекция абитура адреналин азбука для двоих актуально актуальный разговор акулы бизнеса акция анекдоты афиша беседа с ректором беседы о поэзии благотворительность боди-арт братья по разуму версия вечно молодая античность взгляд в будущее вопрос на засыпку вузы online галерея главная тема год молодежи год семьи гражданская смена гранты дата дебют девушка с обложки день влюбленных диалог поколений для контроля толпы добрые вести естественный отбор живая классика загадка остается загадкой закон о молодежи звезда звезды здоровье идеал инженер года инициатива интернет-бум инфо инфонаука история рока каникулы коллеги компакт-обзор конкурс конспекты контакты креатив криминальные истории ликбез литературная кухня личность личность в истории личный опыт любовь и муза любопытно мастер-класс место встречи многоликая россия мой учитель молодая семья молодая, да ранняя молодежный проект молодой, да ранний молодые, да ранние монолог музей на заметку на заметку абитуриенту на злобу дня нарочно не придумаешь научные сферы наш сериал: за кулисами разведки наша музыка наши публикации наши учителя новости онлайн новости рока новые альбомы новый год НТТМ-2012 обложка общество равных возможностей отстояли москву официально память педотряд перекличка фестивалей письма о главном поп-корнер портрет посвящение в студенты посмотри постер поступок поход в театр поэзия праздник практика практикум пресс-тур приключения проблема прогулки по москве проза профи психологический практикум публицистика путешествие рассказ рассказики резонанс репортаж рсм-фестиваль с наступающим! салон самоуправление сенсация след в жизни со всего света событие советы первокурснику содержание номера социум социум спешите учиться спорт стань лидером страна читателей страницы жизни стройотряд студотряд судьба театр художника техно традиции тропинка тропинка в прошлое тусовка увлечение уроки выживания фестос фильмоскоп фитнес фотокласс фоторепортаж хранители чарт-топпер что новенького? шаг в будущее экскурс экспедиция эксперимент экспо-наука 2003 экстрим электронная москва электронный мир юбилей юридическая консультация юридический практикум язык нашего единства
Голосование
Редакционный совет

Ростовцев Юрий Алексеевич
Главный редактор издания

Репина Ирина Павловна
Генеральный директор издания


Святослав Бэлза, Юлия Казакова, Ольга Костина, Кирилл Молчанов, Тимур Прокопенко, Владимир Ситцев, Людмила Швецова, Кирилл Щитов, Валентин Юркин


Наши партнеры










Номер 01, 2013

Александр Архангельский: Внутренний кризис полезен

Электронная книга устроила переполох: прогрессивные умы считают, что она погубит своего бумажного собрата. Но ее сторонники имеются даже в числе писателей. Этой осенью в свет вышел роман «Музей революции» Александра Архангельского. Автор решил начать распространение издания не по старинке – с книжной полки в магазине, а сразу выложил в сети. За небольшую плату книгу может скачать любой желающий. Писатель даже обратился к сетевым пиратам: «Вы не выкладывайте книгу в свои библиотеки и на торренты до 10 января 2013 года, а мы с коллегами посмотрим, есть ли шансы у цифрового издания».

Александр АрхангельскийАлександр Архангельский окончил факультет русского языка и литературы МГПИ. В разное время печатался как критик и публицист в СМИ, был автором и ведущим программ «Против течения», «Писатели у микрофона», «Хронограф».
В настоящее время – автор, ведущий и руководитель программы «Тем временем» на канале «Культура». Преподает на факультете медиакоммуникаций Высшей школы экономики.

– Александр Николаевич, Вас можно назвать и журналистом, и критиком, и писателем. А кем Вы себя сами считаете?

– Есть такая профессия – «литератор». В одном случае он складывает слова для радиопередачи, в другом – для статьи. Мое любимое занятие – писать книги. В жизни я разделяю все на две категории: то, чем я зарабатываю, и то, чем я живу внутренне. Если эти две вещи совпадают – замечательно. Нет – тоже бояться не стоит.

«Писатель» – и профессия, и призвание. Разница очень простая. Работа – это то, что приносит тебе прибыль, а призвание – то, что помогает тебе реализоваться. Даже Пушкин говорил: «Пишу из удовольствия, печатаюсь из денег». А вот тележурналист – только профессия. Поэтому давно принял решение, что политических колонок больше вести не буду. Если захочется – отпишусь в своем блоге, а там уж пусть перепечатывают, мне не жалко.

– Свою новую книгу «Музей революции» Вы намеренно начали продавать с электронной версии. Какие цели преследует данный эксперимент? Много ли потеряют читатели, пользуясь электронными книгами?

– Примерно 90% книг в стране скачивается нелегально. 10% – тот узкий перешеек, на котором мы можем работать. И если проданными оказывается тысяча экземпляров, это уже победа. Бизнес на ней не построишь, но можно использовать в будущем в качестве продвижения издания. На Западе так и поступают: раньше процент краж у них тоже составлял 90%, но постепенно снизился до 25%.

Потери, конечно, будут. Сравните обычную бумажную книгу с пергаментом, разницу почувствуете сразу: совершенно другие тактильные ощущения и запах. Пергамент – прикосновение к вечности, такая книга просто монументальна, если еще выполнена золотым тиснением. Много потеряла бумажная книга по сравнению с пергаментом? Много! То же и с электронной. Но вспомните, для одного пергаментного тома Библии требуется тысяча телячьих шкур. Представьте себе: нужно убить тысячу ягнят ради одного-единственного фолианта. А чем бумажная версия лучше?! Вырубаются леса – легкие планеты... Сами понимаете.

Когда-то на Франкфуртской книжной ярмарке я увидел автомат, который называется «Espresso-Book». Работает так: вставляешь флешку с текстом, выбираешь макет, платишь 20 евро, и за время, которое обычному автомату требуется, чтобы приготовить кофе, этот выдает готовую книгу по выбранному макету. Как вариант можно придумать следующую ценовую политику: при покупке бумажной книги вычитать из нее стоимость электронной версии, которую ты уже успел приобрести в интернете.

В ближайшие годы в школу поступит электронный учебник. Это значит, что через десять лет в жизнь войдет поколение, никогда не державшее в руках бумажного пособия по физике. Вот и давайте бороться не за привычный нам образ книги, а за чтение!

– Можно ли сравнивать «Цену отсечения» и «Музей революции»?

– «Цена отсечения» – история о том, как люди создали девяностые, и как девяностые уничтожили людей. Рассказываю о сложностях, выпавших на человеческие судьбы, и о том, как люди вышли через эти испытания в день сегодняшний.

А «Музей революции» – вещь метафизическая. В ней тесно сплетено прошлое и будущее. Действие сдвинуто на несколько лет вперед. Условно говоря, события разворачиваются в 2017–18 годах. Время уже другое, но мы узнаем свою реальность и можем сопоставить себя с персонажами.

Я обычно не задумываю роман от начала до конца, а просто иду за образом, пришедшим в голову. Почти одновременно в свет вышли три произведения: «Музей Революции», «Тетя Мотя» Майи Кучерской и «Американец» Дмитрия Быкова. Я пишу о том, как подпиливают столбы у церкви, у Майи от лампады сгорает музей, а у Быкова взрывают храм Христа Спасителя. А ведь мы совершенно не сговаривались: у писателей на голове стоят специальные антенны, которыми они улавливают то, что витает в воздухе – какой-то один образ.

– Откуда вы берете персонажей?

Александр Архангельский
Александр Архангельский

– Отчасти они придуманы, отчасти взяты из жизни. Стараюсь не списывать с себя, это неинтересно, беру только какие-то маленькие детали. Гораздо увлекательнее рассказать о другом человеке: можно почувствовать себя в его шкуре. Люблю «подсматривать» чужую жизнь: всматриваться в лица, слушать случайные диалоги в общественном транспорте. Интереснее всего разговоры детей. В «Музее» у меня есть одна подслушанная реплика. Ребенок-киргиз говорит моему герою: «Давай в шашки играть. Я буду Россия, а ты будешь злодей».

Главный персонаж Мелькисаров в «Цене отсечения» планирует в финале устроить праздник, на котором жена должна узнать, что его измена – это фарс, придуманный с целью подстегнуть ее ревность. Но у судьбы свои планы: его похищают члены молдаванской банды, требуя выкуп. Мелькисаров отвечает за последствия. Отчасти свою историю придумал он сам. В завязке есть уже доля обреченности: он ведь мог прийти к финалу другим, если бы не выжег в себе слишком много человеческого. У меня нет до конца отрицательных персонажей. Даже среди молдаванских бандитов – не только отморозки, но и люди, попросту попавшие не в ту струю.

– Вы были членом жюри Букеровской премии. Какие имена, отмеченные этой наградой, сейчас звучат?

– Лауреатами Букера становятся не дебютанты, а давно заявившие о себе писатели, поэтому звучат практически все. Но любая премия – всего лишь прожектор, который шарит в темноте в поисках талантов. Иногда попадают на гениев, но чаще промахиваются. Я был членом жюри в 1996 году. Тогда отметили Андрея Дмитриева, Сергея Гандлевского – и они продолжают творить.

Из того, что сам читал в последнее время, могу отметить роман «Икс» Дмитрия Быкова и «Тетю Мотю» Кучерской. Вообще два раза в год стабильно выбираюсь на книжные ярмарки с огромной котомкой – и закупаю новинки. Прихожу домой, расставляю тома и уже определяю, что буду читать в первую очередь. К счастью, когда я расстался с карьерой литературного критика, у меня пропала необходимость дочитывать неинтересный текст до конца.

– В последнее время авторы все чаще употребляют в своих произведениях жаргонизмы и даже мат. Считаете это оправданным?

– Если жаргонизмы используются в речи героев – да. Пространство книги становится более объемным и современным. А в устах самого автора жаргонизмы должны быть штучным товаром. Автор обязан понимать, для чего их использует. Говорить на языке улицы – значит раствориться в ней. Все-таки книга – это фильтр. Вы же не будете в Москве воду из-под крана пить. Так и с языком.

Мат в быту не терплю, в общественной сфере – не приемлю, в интернете он меня раздражает, а вот некоторые анекдоты без мата просто не звучат!

Зачем вы берете матерное слово: чтобы выругаться или украсить историю? Это разные вещи. Мне кажется, идеально работал с матом Солженицын. «Один день Ивана Денисовича» – подцензурная вещь, которая блестяще миновала все барьеры. «Маслице-фуяслице»: что по-вашему? Все прекрасно понимаем. Но как обыграно! Играть с матом можно, а использовать – нет.

– Персонаж вашего фильма «Жара» говорит: «1972 год – это время огромной бездуховности, поэтому все уходили в себя, становились мистиками, агностиками». Сегодня все поголовно ударились в мистицизм, религию, лженауки и лжеучения. Значит ли это, что мы переживаем период бездуховности?

– Словно «духовность» я бы употреблял осторожнее, оно означает «там, где есть дух», а вопрос о том, что такое «дух», – слишком сложен. Практически предпочту говорить об эпохе пустоты и ненаполненности. Сейчас достаточно опустошенные времена: нет больших идей ни у консерваторов, ни у прогрессистов. В культуре тоже нет кардинально нового.

Но кое-что и появилось. В нулевые годы люди стали прагматичными: они думали, где будут работать, как получать прибыль, и больше ничего их не волновало. Главный вопрос звучал так: как устроиться в жизни? А ключевым словом была «сделка»: сделка с властью, бизнесом или собственной совестью.

– Ключевыми в Вашей работе являются годы с цифрой «2» на конце: 1962, 1972. А что можете сказать про 2012?

– Интересный вопрос. Об этом не думал, наверное, подсознание работает. Я бы назвал 12-й год – годом реформ, потому что ясно: какой-то этап закончился, что-то непоправимое ушло, и нас всех разворачивает, вот только куда... Мы, современники, находимся внутри потока – куда он несет, мы не знаем, мы можем только чувствовать его течение.

В последний раз у меня такое ощущение было на пороге перестройки – в 1983–84 годах. С одной стороны – болото, а с другой – время ускорилось. Советский быт был долгим. Человек работал до 6 вечера, возвращался домой, и до 11 часов – свободен. Время текло медленно. Потом словно щелкнул тумблер, и дни стали пролетать один за другим, а годы просто свистеть. Ничего не случилось, а у всех ощущение космического сдвига. Мне сейчас кажется, что время сдвинулось: замедлилось оно или ускорилось, пока неясно.

Я отметил интересную временную параллель. Есть два великих процесса. Один из них начинается в 1789 году, когда король собирает французский генеральный штаб, и запускается мощный революционный механизм, благодаря которому к власти приходит Наполеон. В 1812 году начинается Отечественная война. А ровно через 200 лет в 1989 году в СССР Горбачев собирает партконференцию и запускает процесс, обозначающий начало новой русской революции.

Движемся дальше. 1791 – неудачное бегство короля. В 1991-м Горбачев уезжает на Форос, происходит попытка переворота.

В 1793-м во Франции казнили Марию-Антуанетту, а в 1993-м в России – попытка путча в Москве, стрельба, льется кровь.

Пропускаем ряд других совпадений. 1799-й – Французская революция вступает в стадию, когда она не может переваривать себя, ее должен кто-то погасить. Приходит корсиканец Наполеон. В 1999 году революция в России тоже вступает в стадию, когда она не может справиться сама с собой, должен прийти кто-то извне: не из числа олигархов и партийной номенклатуры. Приходит чекист Путин – в августе он становится премьер-министром.

1804 год – пожизненное консульство Наполеона. 2004-й – второй срок Путина с перспективой пожизненного правления. В 1811 году Наполеон остается у престола, Франция оказывается втянутой в события мирового масштаба. Думаю, что параллель будет работать и дальше. Впереди нас ждет какая-то новая Березина, а в 2014–15 годах – события еще более серьезные. Надо готовиться к испытаниям. Я не говорю «революция», никаких предпосылок для нее нет. Но что-то изменится: нас выбьет из привычной колеи. Это и плохо: всегда тяжело жить в условиях, к которым не привык, – но и хорошо. Начинается творчество: вы заново строите жизнь, все, что казалось очевидным, больше таковым не является.

– Дайте совет, как обезопаситься от личного кризиса.

– А и не надо. Внутренний кризис полезен. Как развиваться, если в какой-то определенный момент вы не подходите к самоисчерпанию? Вам кажется: все, я самоисчерпался и прежним никогда больше не буду. И хорошо! Будешь ты – новый, готовый дальше пройти свой путь. Надо всегда быть к этому готовым.

– А Вы играли в трясучку, как герой из романа «Цена отсечения»?

– Конечно! Это настоящая азартная игра. Иногда выигрывал, а порой и проигрывал. Наше поколение, как ни странно, было одним из немногих «доперестроечных» поколений, ценившим деньги. Раньше было так: дали тебе полтинник на обед – вот и весь твой капитал. А как массовое явление деньги обрели себя, когда я учился в пятом классе – то есть в 1974–75 годах. Появилась фарцовка: мои одноклассники меняли у иностранцев на Красной площади жвачку на значки. Жвачку потом перепродавали в классе. Чтобы ее купить, играли в трясучку. Так денежная идея дошла до широких школьных масс.

– В своих произведениях Вы часто описываете Москву. Особенно любите следовать по маршруту героя: от Чистопрудного бульвара по Покровке до Садового кольца... Какой Вы видите Москву?

– В юности я ее очень любил – до дрожи. Она была родным городом. Мог часами бродить по улочкам. Сегодня, как ни странно, люблю новые места: Парк культуры, «Красный Октябрь» и Арбат, где живу. Если выдается свободное время, гуляю вместе с семьей. Архитектура в Москве очень разная: есть замечательная классическая – Филиппова и великолепная современная – Хазанова. А есть чудовищная архитектура перестроенной Остоженки: сахарно-пряничные дома последних лет. Это просто катастрофа. Но в целом город перестал быть таким родным, как прежде. Стоматолог может вылечить собственные зубы или обзавестись вставной челюстью – такой, знаете, крепкой, сияющей. В Москве как раз и стоит вставная челюсть, особенно в Центре и на выезде.

Москва всегда была сложным городом, но какая-то человеческая простота в ней прежде оставалась. Теперь она ее лишилась. Но, с другой стороны, у нас нет провинциальных комплексов: «Мы такие, какие есть, и меняться не собираемся, не трогайте нас!». Москва очень живая именно за счет приезжих. Она все время меняется. В другом городе пройдут годы, пока ты устроишься и станешь своим, а Москва сразу втягивает тебя в свой водоворот. Правда, в отличие от европейских городов, она очень неудобно устроена: есть кольцевые, но нет кварталов. В Париже метро всегда находится в шаговой доступности, а у нас его может не быть в радиусе нескольких километров. Я передвигаюсь на метро, поэтому для меня это насущный вопрос.

А еще Москве необходимо быть более человечной и делиться с остальной страной своими ресурсами, активами и интеллектуальной собственностью. Кровь не может питать только головной мозг: она циркулирует по всему организму.

Все направления в России в одну сторону: в столицу, а из нее – за границу. Во Франции человек начинает карьеру где-нибудь в Лионе, оттуда переезжает в столицу. Обрастает связями, набирается опыта и возвращается в провинцию. Может перебраться в Марсель или Клермон-Феран. Кроме того, во Франции нельзя стать директором крупного столичного музея, если не отработал несколько лет директором музея провинциального.

– А как молодому человеку использовать Москву?

– Такого огромного количества возможностей, собранных в одном месте, вы больше нигде не найдете. В Америке все рассредоточено. Главный компьютерный журнал может издаваться в городе с населением всего десять тысяч человек. А в России все редакции, все институты в одном месте собраны. Ходи, предлагай себя, налаживай связи – работай, словом! Когда студенты поступают во ВГИК, им говорят: «Вы молодцы, но жизни у вас больше не будет» – они теперь будут смотреть на нее через окуляр. Но ведь это и есть жизнь. Москва дает колоссальные возможности. Под боком – европейские площадки. Рейс до Берлина дешевле, чем в какой-нибудь российский город. Доступны дисконты, долгими стали визы – используй свой шанс.

Вначале денег будет не хватать. Но это надо пережить, как и этап, когда денег много. Важно остаться верным себе даже тогда, когда на тебя свалились успех, слава, богатство. Я знал людей, которые получили (или не получили) литературную премию. С этого момента жизнь их менялась – они начинали работать только во имя награды. А ведь любая премия вторична – в момент работы ты вообще не должен думать ни о деньгах, ни о славе, ни о награде... Все мысли – лишь о персонажах и сюжете.

– Напоследок спрошу: за что нужно любить молодость?

– За то, что она пройдет. Не нужно ни о чем жалеть и ни от чего отказываться. Каждое время хорошо по-своему. Тебе дан этот кусок жизни, проживи его, как сможешь. Только помни: тебя ждет другой этап, и он уже не за горами.

Беседу вел Евгений ВЛАСОВ


К началу ^

Свежий номер
Свежий номер
Предыдущий номер
Предыдущий номер
Выбрать из архива