Номер 02, 2004

Татьяна Назаренко: В поисках новых форм

Татьяна Назаренко – женщина-легенда. Ее картины украшают Третьяковку и Русский музей, а также ведущие галереи мира. Несколько лет назад художница покорила публику своими «обманками» – фигурами из фанеры, изображающими обитателей подземного перехода. «Королева Союза художников», Назаренко могла бы давно почивать на лаврах и, как говорится, порхать по городам и весям. Но она по-прежнему работает в своей мастерской на Верхней Масловке, а еще ведет курс в Суриковском институте. И для своих студентов, несмотря на все регалии, остается прежде всего «училкой». Строгой, справедливой, доброжелательной.

- Татьяна Григорьевна, почему вы решили вести занятия в вузе?

- В 1998 году в моей жизни вдруг образовалась черная полоса, и в это время подходит ко мне замечательный художник Николай Иванович Андронов и говорит: «Студенты – это так здорово! Работа с ними просто заряжает энергией!». Подумала: надо бы попробовать, вдруг это правда?

- И что оказалось на деле?

- Каторжный труд! Даже представить себе не могла, сколько нужно положить сил, чтобы убедить учеников просто сдать работу! Мы с моим ассистентом, Виктором Николаевичем Русановым, их и просим, и умоляем, а они – ни в какую! К тому же, преподавание отнимает массу времени. У меня осенью планируется выставка в Третьяковской галерее, а мне к ней готовиться некогда.

- Почему, в таком случае, вы продолжаете занятия в институте?

- Каждый год на курсе бывают один-два человека, которых невозможно бросить, из-за них и остаешься в вузе.

- Вы студентов от чего-то предостерегаете?

- Нет, почему же. Я стараюсь не давить на них, считаю, что в работе им важно сохранить индивидуальность. Хотя иногда так хочется показать, что и как следует делать! Мне кажется, все мои ученики такие разные... А на молодежной выставке МОСХа в прошлом году многие говорили: «Твоих сразу видно!». Не знаю, почему так получается.

- По себе знаю, что разговоры с педагогом о профессиональном будущем чрезвычайно важны.

- К сожалению, на серьезные обсуждения у меня просто нет времени. Хочется дать молодым больше дельных советов, касающихся их профессии. Вот у меня станковая, а не монументальная мастерская, я же рекомендую ученикам пробовать, например, расписывать стену фресками – это в жизни очень пригодится! Но чаще всего ребятки ленятся делать что-то сверх программы. Почему-то считают, что все впереди и торопиться некуда. Правда, есть молодые люди, которые твердо знают, чего хотят в искусстве. Я рада, что на последней «Арт-Москве» в Манеже были работы моего ученика Саши Сорокина. Одну из его картин отметили и на молодежной выставке МОСХа. Он только что окончил институт, но профессионализм у Саши проявляется даже в мелочах: например, все его произведения записаны на диске, который в любой момент можно показать всем интересующимся.

- То есть современный художник должен уметь себя преподнести?

- Именно. Ушли уже в прошлое времена, когда жили под девизом: «Готовься к великой цели, а слава тебя найдет». Сегодня умение находить спонсора – великая способность. Хотя я к этому так и не могу привыкнуть. Мне по-прежнему близки слова Булгакова «Никогда ни о чем не проси, сами придут и дадут».

- Ваши студенты подрабатывают?

- Разумеется. Даже в Храме Христа Спасителя есть фрески учащихся Суриковского института. Конечно, ими руководили профессора, но задействована была вся монументальная мастерская. Многие ребята на летней практике расписывают храмы. Я о такой работе только мечтаю, мне еще не доводилось этим заниматься.

- А можно сразу, в годы учебы, определить, кто из учеников состоится, а кто нет?

- Пожалуй, нет. У меня были замечательные студентки, которые окончили институт и... ни слуху, ни духу. Но это чаще относится к людям из провинции. У москвичей всегда много связей. А вот у тех, кто не прописан в столице, часто идет борьба за выживание. Очень болезненная. Ведь если основная цель человека – заработок, это не лучшим образом отражается на творчестве...

- А разве вы не можете помочь таким учащимся?

- К сожалению, я не занимаю никаких должностей в МСХ. Не распределяю мастерские, не участвую в жилищных делах и не принимаю в Союз. Правда, одной студентке мне удалось помочь получить бесплатную аспирантуру. Но дело, повторю, в другом. Реально помочь можно тогда, когда есть о чем говорить, когда у выпускника вуза готовы очень хорошие работы.

- На ваш взгляд, что означает «состоявшийся художник»?

- Раньше мне казалось, что живописцу необходимо быть все время в поиске чего-то нового, неопробованного. Теперь появилась масса художников, которые полностью удовлетворены собой, делают вещи на продажу и зарабатывают огромные деньги. При этом у них свои музеи, много почитателей. Таких людей нельзя назвать несостоявшимися. Но я сама все время стремлюсь сделать нечто, чего еще никогда не делала. Замыслов много, но с их исполнением в техническом плане возникают большие проблемы. Знаете, на Западе сейчас такие потрясающие технологии... И совсем иные возможности у нас. Хочет, к примеру, тамошний господин напечатать фото в каком-то немыслимом объеме – пожалуйста! Звони в галерею, оплачивай заказ, и все будет сделано. В России для получения аналогичного результата нужно провести грандиозную организаторскую работу. Мне сейчас необходимо оформить очень большие графические полотна, и я, честно говоря, не понимаю пока, где и как осуществить задуманное. Конечно, пойду в какую-то мастерскую, там мне покажут золотые багеты, а нужно иное… Предчувствую, что придется побегать. В нашей стране мы все живем как кустари-самоучки.

- Неужели в таких вопросах бессильны профессиональные объединения? Тот же Союз художников, например?

- Союз художников? Что вы! Это, по существу, давно отжившее понятие. Я тоже член Союза, и благодаря этой организации у меня есть мастерская. Но сейчас она под угрозой: говорят, наши студии приглянулись кому-то из инвесторов. Размеры помещений хорошие, может получиться шикарная квартира, офис...

- Вам ведь всегда приходилось нелегко, несмотря на признание в среде ценителей искусства... Вот в 1999 году не дали поставить фанерный памятник «Рабочая и колхозник» напротив Кутафьей башни…

- Да нет, один день он там все-таки простоял. Вы бы видели, как из Манежа выносили этот уже смонтированный монумент! Он не пролезал в дверь, а я бегала кругами вокруг рабочих, потому что до открытия выставки оставалось полчаса. Потом в час ночи я приходила полюбоваться на свое творение, благо живу недалеко от Кремля. Было 26 февраля, шел крупный снег, который накрыл памятник, а я стояла и думала, какие счастливые монументалисты, ведь они каждый день проходят мимо своих вещей. А утром моей композиции на прежнем месте уже не было – один чиновник приказал задвинуть ее поближе к Манежу, так что пешеходы уже не могли его видеть. Обидно было до слез!

- Но вас и прежде не жаловали официальные власти. Я слышала, одно время даже сделали невыездной за картину «Пугачев».

- Действительно, это случилось в 1980 году, как раз перед открытием выставки русского искусства в ФРГ. По замыслу организаторов, героиней торжества должна была стать я. На пригласительных билетах, на афише и на обложке каталога напечатали изображение моей работы. Но в последний момент оказалось, что загранпаспорт «не готов». Та же история повторилась перед другой зарубежной экспозицией, в которой участвовали мои произведения. Наконец, когда «из-за несделанных документов» пришлось отменять турпоездку, я пошла выяснять, в чем дело. И некий чиновник сказал: «Татьяна Григорьевна, даже если вы точно узнаете, почему вас не выпускают, эта ситуация еще лет 20 не изменится...». Представляете, ужас! Если бы не перестройка, я до сих пор не смогла бы никуда поехать.

А так в 1986 году мне дали «зеленый коридор». Помню, человек, оформлявший документы, спросил меня: «Почему вы так долго не были за рубежом?». Я ответила, стараясь не казаться ироничной: «Но ведь вокруг столько достойных людей. Они и ездили».

Казалось бы, чем картина про Пугачева, народного героя, могла так разгневать ретивых функционеров? Но в том-то и прелесть работ Татьяны Назаренко, что для давно знакомого сюжета она находит необычные трактовки. На ее полотне бунтовщик возвышается над солдатами, как святой. А сопровождает его на казнь не кто-нибудь, а Суворов. Это не фантазия художницы, а реальный факт, который долгое время не предавали огласке.

- Пугачев – значимая фигура, но он жил так давно. А в наши дни есть герои, которых вам хотелось бы изобразить?

- Я смотрю фильмы про суперменов с разными спецэффектами, и возникает желание сделать нечто подобное в живописи. Как это осуществить – сложный вопрос. Одно время я вообще считала, что живопись умерла. Но последние выставки – наши и зарубежные – убедили в обратном... Каждый год я бываю в галереях Нью-Йорка. Иногда вижу там попытки возвращения к картине – довольно робкие, потому что многие навыки утрачены. Но некая усталость от инсталляций, или, точнее, привыкание к ним, чувствуется.

Жизнь меняется, искусство приобретает новые формы. Я вот все время была живописцем, а потом увлеклась фанерными фигурами, у меня было две выставки фоторабот... Я хотела продолжать поиски дальше, но, благодаря преподаванию в Суриковском, снова вернулась к живописи. Потому что объяснять, как писать, и не притрагиваться к холсту, чрезвычайно трудно.

- На выставке Арт-Манеж и в вашей мастерской можно увидеть части будущего полиптиха «Стена». Это что-то молодежное, похожее на граффити...

- На ее фоне будут органично смотреться мои персонажи из «подземки».

- Эдак вы целый город выстроите...

- Такого не планирую, просто хочу запечатлеть то, что со временем уйдет. На мой взгляд, именно художник оставляет наиболее достоверное свидетельство об эпохе.

- Я знаю, ваше творчество в последнее время связано не только с картинами...

- Осенью я оформляла книгу стихов Владимира Салимона. Тираж этого уникального издания, в котором используется шелкография, – всего 30 экземпляров. Оно готовится для библиотек. Недавно работала над своей монографией – подбирала иллюстрации.

- Вы абсолютно занятой человек. Отражается ли это на ваших близких?

- У меня два сына: старшему 32 года, он работает на таможне, младшему – 17 лет, он первокурсник в Полиграфическом институте. Сейчас дети уже взрослые, но когда-то им, наверное, не хватало моего внимания. Но такова уж участь художника – от многого приходится отказываться. Живописцы вообще очень одинокие люди. С ними редко уживаются мужья, жены. Конечно, счастливые исключения встречаются, но не часто.

- Время, в котором мы живем, внушает вам оптимизм?

- Я бы этого не сказала. На мой взгляд, человек должен постоянно стремиться к чему-то прекрасному, как бы банально это не звучало. А сейчас по радио и по телевидению нам рассказывают, что женщина попала в большой торгово-развлекательный комплекс, и счастлива, потому что достигла всего, чего хотела.

- Но это только реклама...

- Не скажите. У многих, особенно у молодежи, такие походы по магазинам – основа существования и проведения досуга. В искусстве сегодня размыты всяческие границы. Раньше мы точно знали, что живопись существует, чтобы облагораживать души людей. Верили, что она не должна опускаться до украшательства. А теперь художник вынужден подстраиваться под богатых, которые покупают работы, и под их дома, выполненные часто в самых невероятных стилях.

- Разве работа с заказчиком не может быть любопытна? Вам не приходилось ею заниматься?

- Меня Бог миловал – сейчас я вполне обеспечена и делаю, что хочу. В крайнем случае, напишу какой-нибудь натюрморт и продам его. А до перестройки у нас были так называемые комбинаты. Там нам поручали, например, оформить комнату в детском садике или написать что-то для колхозного клуба. Но такие работы делались за один-два дня, и все понимали, что это халтура.

- Вам хотелось бы жить в другой эпохе?

- Вопрос скорее риторический. Я реализовавшийся художник, в каком другом столетии такое могло бы осуществиться?! Хотя недавно в Нью-Йорке видела полотна одной художницы, которая жила в Италии в ХVIII веке, писала лет до 50 и была востребована. Всякое бывает...

- На многих ваших работах видишь старинные портреты, написанные с любовью, и атрибуты прошедших веков, например, длинную женскую перчатку...

- Мне очень нравится история и все, что с ней связано. На мгновение почувствовать себя прекрасной дамой из прошлого – такое естественное желание. Кстати, длинные перчатки есть и в моем гардеробе, иногда я их надеваю...

Тема перевоплощения в творчестве Татьяны Назаренко многогранна. Она звучит то жестко, то – лирично. На одной картине свой автопортрет художница помещает в окружение людоедов, которые жадно набрасываются на женщину («Трапеза»). На другой мужчина и женщина в полутьме управляют марионетками и будто бы ведут безмолвный разговор друг с другом («Театр марионеток»). Не возникает даже тени сомнения, что это супруги, нежно любящие друг друга и своих маленьких актеров. Между прочим, кукол в картинах Назаренко видишь неоднократно. Да и в мастерской живописца их предостаточно...

- Увлечение игрушками подобного рода у меня началось в поездках. Я как-то была в командировке на Кубе. В то время в Гаване ничего нельзя было купить. В единственном посольском магазине сувениров увидела забавного маленького человечка и, конечно, тут же приобрела его. С тех пор куколок в национальных одеждах я привозила из многих стран. Так же как и марионеток, которые занимают у меня дома целый шкаф.

- Супружеская пара в картине «Театр марионеток» мне очень напоминает известных кукловодов, Александра и Марию Мудряк. Не они ли послужили прототипами?

- Очень может быть, что я где-то видела их, а потом перенесла на полотно. Я ведь не всегда пишу с натуры. Конечно, родные и друзья мне позируют. А вот, например, тех, кто «населяет» переход, даже фотографировать нельзя. Я помню, однажды меня поразили слова на плакате у бомжа: «Не надо, о люди, судить меня строго, помогите, кто может, мне – ради Бога» (произносит нараспев, как будто читает стихи). Чтобы не забыть их, я отвернулась и быстро записала на клочок бумаги. Теперь эти строки украшают одного из персонажей-«обманок».

- Вы как-то сказали, что хотели бы попробовать себя в театре. Ваше желание осуществилось?

- Сейчас идет спектакль «Завтра начинается вчера», в котором представлены мои работы – несколько фигур из «Перехода». Причем, они не просто стоят на сцене в качестве декораций, а «играют». Например, люди в камуфляжах служат мишенью и переворачиваются, когда по ним стреляют. Постановка эта была осуществлена режиссером Мартой Цифринович в Мытищах. Но и в столице ее иногда можно увидеть в Театре Наций и в Кукольном театре. А еще однажды в Геликон-опере во время представления «Золотого петушка» мои фанерные персонажи украшали фойе. Их хотели разместить на сцене, но там и так было много актеров (Смеется). Конечно, все это нельзя назвать полноценной работой в театре. Но других предложений к сотрудничеству со стороны режиссеров мне пока не поступало.

- Что бы вы пожелали читателям «Ст.М»?

- Мне очень печально, что люди мало читают, и это исподволь повсюду пропагандируется. Вот недавно видела передачу «Квартирный вопрос», там делали комнату для трех детей. Вешали шарики, ставили на полки игрушки – разных ежиков, пупсиков, зайчиков. И нигде не было ни одной – ну хотя бы для смеха! - книжки. А ведь эти ребята скоро пойдут в школу. Но представить себе, что в какое-то место они должны положить, ну, хотя бы сказки Пушкина, – нет! Такой предмет, как книга, теперь не планируется в интерьере. Но ведь тех знаний, которые дает литература, никакое кино и видик не заменят. Поэтому хотелось бы пожелать читателям черпать больше знаний из книг.

Беседовала Анна ЧЕПУРНОВА

К началу ^