Номер 02, 2006

Пигмалион и Мата Хари

О мастерстве этой актрисы даже приученные огрызаться и плеваться театральные критики почти всегда отзываются не просто хорошо, а примерно так: «гениальна» или «каждый раз она играет, как в последний». Ее эпизодические появления на экране – всегда запоминающийся персонаж, за которым отчетливо видна судьба, главные роли – событие.

Из разговора с ней становится ясно: Инга Стрелкова-Оболдина отлично знает себе цену. Но это не нарочитое бахвальство, а спокойная уверенность в себе. Искренняя любовь к профессии, какой-то сдержанный фанатизм, увлеченность, которую легко уловить в интонациях и жестах. Она непосредственна и открыта. А иногда так виртуозно глазами и голосом рисует ситуацию или человека, о которых идет речь, что я чувствую себя зрителем мини-спектакля.

Еще несколько часов назад она была на съемочной площадке в Санкт-Петербурге. (Нынче, объясняет Инга, питерская атмосфера чрезвычайно популярна у московских режиссеров). Через пару дней выйдет на сцену в спектакле «Сахалинская жена» любимого режиссера и супруга Гарольда Стрелкова. Потом она отправится на гастроли в Штаты с театральной сенсацией 2003 года – «Вишневым садом» Эймунтаса Някрошюса. И обязательно вырвется из столичной круговерти в «уральскую Швейцарию» – родной город Кыштым к маме, папе, горам, озерам и сосновым лесам – всему, что вдохновляет и заряжает новой энергией. А пока у нас есть немного времени на кофе и разговор.

Сразу же понимаю: сегодня Инга Стрелкова-Оболдина увлечена не только лицедейством, но и новым совместным проектом с Гарольдом Стрелковым. Режиссер пробует себя в театральной педагогике: в Сургутском драматическом театре он набрал актерский курс и теперь путешествует из Москвы в Сургут и обратно. Инга собирается присоединиться к мужу, как только в съемочном графике появится «окно».

Можно не сомневаться: предприятие Стрелкова и Оболдиной обречено на успех. Потому что все, за что ни возьмутся эти двое, непременно оказывается на виду и на слуху. Спектакль «Сахалинская жена», появившийся в 1996 году, когда они еще учились в РАТИ у Петра Фоменко, стал лауреатом «Московских дебютов» сразу в двух номинациях «Лучшая режиссура» и «Лучшая женская роль». Легенда «Мата Хари» в постановке Гарольда Стрелкова с Ингой Оболдиной в главной роли была номинирована на премию «Чайка» и удостоена премии «Триумф» в 2004 году.

– Гарольд мне только что смску прислал, какой потрясающий показ он посмотрел, – увлеченно рассказывает Инга. – Там очень талантливые ребята. Не обремененные внешней калькой, которая должна во что бы то ни стало блестеть. Им ничего не надо играть. Они выходят на сцену, начинают говорить, и ты потрясаешься тому, какой это уже театр!

– А почему за талантами пришлось ехать так далеко?

– Несколько лет подряд мы ездили в Сургут на театральные постановки. А недавно худрук театра, Тамара Лычкатая, предложила набрать курс. И Гарольд с удовольствием пошел преподавать, потому что точно знает: никто над творчеством довлеть не станет. Там нет каких-то дисциплинарных вещей, нет декана, который будет требовать отчетов. Он сам составляет программу. Но главное – там потрясающе одаренные люди. Вообще Урал и Сибирь – это прямо кузница талантов. Он говорит, что они не стеснены никакими рамками, а поэтому свободны. Говорит, что вытворяют та-а-акое, что дух захватывает!

Очень часто актер приходит учиться талантливее, чем выходит. В нашей профессии ведь нет канонов обучения. Поэтому зачастую первые два года идет просто «спортивная подготовка». И она в конечном итоге мало кому пригождается на сцене. Поэтому нам с Гарольдом важно самим сформулировать программу, отбросив все то, что нам в свое время пошло во вред, что потом пришлось искоренять. В Сургуте эти ребята не будут выброшены на улицу после окончания обучения. Они придут в театр, куда Стрелков, который их учил, будет приезжать для постановок. Мне кажется неправильной московская система: ты отучился у Фоменко – а идешь в Малый театр или из школы-студии МХТ – в Вахтанговский. В театре снова сдаешь экзамены – и тебе говорят: «Нет, девочка, ты нам не подходишь»… В Сургуте не будет расхождений в том, чему их учили и чего будут от них требовать в театре.

– Первое образование, которые вы получили в Челябинском институте культуры, режиссерское. Кто разглядел в вас актрису?

– Я с детства занималась всем, что развивало творческие способности. Мои родители, Валентина Николаевна и Петр Александрович Гудимовы (Гудимова – девичья фамилия Инги, Оболдина – творческая – А.Б.), это всячески поощряли. Все домашние праздники проходили по сценариям. У нас дома было море пластинок. Я слушала их, фантазировала, пыталась что-то ставить. Мы с друзьями-первоклассниками две тысячи раз прогоняли пластинку, чтобы записать ее содержание. Можно представить себе темп письма ребенка и состояние родителей, которые тихо сходили с ума за стенкой. Но, тем не менее, никаких преград в самореализации не было. Наверное, поэтому я с детства ощущала, что в творчестве позволено все. Можно даже было взять для какого-нибудь «спектакля» мамину лисью шапку и потерять ее – мне за это ничего не было. За все остальное – влетало, за это – никогда.

Но я почему-то считала, что мечтать быть актрисой очень стыдно. Мне казалось, это все равно, что мечтать быть самой лучшей, самой красивой. Я решила поступать на театральную режиссуру. Но сразу начала больше играть, чем ставить. Людям со стороны и педагогам это понравилось, и они стали поговаривать: «Поезжай в Москву. Поезжай в Питер». Эта идея бродила во мне, но все никак не вызревала… Амбиций не было, были мечты – поиграть с любимыми актрисами: Инной Чуриковой, Мариной Нееловой.

– Чем отмечен путь из Челябинска в Москву?

– У Гарольда была мечта – поехать в Москву и продолжить учиться на режиссера. В какой-то момент мы решили, что будем вместе и в жизни и в профессии. Все как-то странно совпало. Наш челябинский режиссер, Виктор Александрович Дель, которого мы все обожали и боготворили, уехал в Германию, и мы остались на свободе – и рванули в Москву. Сейчас вовсю сбывается эта мечта: нас так и зовут вместе – его ставить, меня играть.

Семейному и творческому союзу Оболдиной и Стрелкова уже 15 лет. Любовь они сначала сыграли в студенческом спектакле, а потом поняли, что «доигрались» до настоящих чувств. Штурмовать столичные подмостки актриса и режиссер отправились вместе. Вдвоем поступили в мастерскую к Петру Фоменко в РАТИ, выдержав невероятный конкурс. А потом дуэтом покорили не только театральную публику, но и дотошных критиков и недоверчивых коллег-актеров.

Теперь у них есть свой театр – «СтрелкоVтеатр» (это Гарольд Стрелков, Инга Оболдина, Алексей Зуев, Сергей Серов, Александр Сухарев, Дмитрий Прокофьев, Ксения Караева, Ксения Громова). Труппа образовалась уже давно: некоторые актеры работают со Стрелковыми десять лет. Но только недавно у театра появилась статус и свой офис на юго-западе Москвы. Правда, пока нет своей площадки, но зато есть коллекция замечательных постановок, которые актеры «СтрелкоVтеатра» играют в Театральном доме на Старом Арбате (Филипповский переулок, 11), в Театральном центре на Страстном, в «Щуке».

– Сейчас вот замыслили в нашем театре спектакль по Стругацким «За миллиард лет до конца света», – рассказывает актриса.

– Стрелков – ваш любимый режиссер?

– Представьте, да! И это большое счастье. Я часто возмущаюсь поведением своих коллег: «Что же вы сидите на месте!» На что они отвечают: «Тебе легко говорить, у тебя есть свой режиссер». Пошла «налево» – попробовала другой стиль, другой жанр, а потом вернулась в свой дом. Потому что тот театр, который делает Гарик, – мой театр. То, что я есть сейчас, сделал Гарольд. Он давал определенные роли на каком-то этапе, чтобы я росла. Те роли, которые мне не свойственны. Например, девяностолетнюю бабушку в «Сахалинской жене», хромую, косую, которая спит со всеми подряд за три копейки. Для меня это был нонсенс. Но эта острохарактерность дала положительный результат. Или недавняя наша «Мата Хари». Я руками и ногами упиралась: «Это не я!» Но он убедил – и снова успех.

Вообще я в плане актерства – Галатея. Первым Пигмалионом был Виктор Александрович Дель, который сказал, что я актриса. Вторым – Петр Наумович Фоменко, который научил (не могу сказать, как, могу только сказать «научил»). Ну а все остальное – Гарольд.

– Вам сейчас не хочется вернуться к режиссуре?

– Могу громко сказать: я хороший детский режиссер. Только полтора года назад передала свою детскую театральную студию «Начало» в Центральном доме актера потрясающему режиссеру Елене Салейковой. А до этого ставила спектакли. Могла совмещать. Сейчас просто не успеваю. А заниматься взрослой режиссурой я не представляю возможным, потому что делать хуже Стрелкова не хочу, а лучше – не могу… Знаете, многое из того, что у нас сегодня называется режиссурой – это скорее удачный коллаж, монтаж, компиляция. Настоящие режиссеры – штучные.

– До того, как появилась «Сахалинская жена», и в Москве о вас заговорили, были ведь и другие спектакли, менее известные, но, может быть, судьбоносные…

– Был один спектакль, который очень странно закончился… Хотя, думаю, у него будет продолжение. Может быть, удастся этот проект реализовать в кино, поскольку сейчас Гарольд стал еще и кинорежиссером. У нас был такая тема – Жанна д’Арк. Именно с ней мы приехали в Москву. Все разборы пьес на экзаменах Гарольд писал по Жанне, а я играла отрывки. Еще в студенческие годы мы выпустили спектакль «Жанна д’Арк. Детство». Петру Наумовичу он очень нравился. Там играли дети из моей студии. Позже мы сделали продолжение – «Жанна д’Арк при дворе и на войне» по роману Марии Круг фон Потурцин, по роману Марка Твена «Жанна д’Арк» и по киноповести Глеба Панфилова. Это была большая, настоящая постановка. Мы перелопатили гору материала. Когда в первый раз собрали спектакль, то играли шесть часов! Потом, конечно, Гарольд его сократил. Но, к сожалению, спектакль просуществовал только сезон: было сложно состыковать актеров из разных театров, занятых в нем, и снимать сцену «Сатирикона». Но это был мой самый любимый и самый сложный проект. «По шапке» нам надавали именно за него. Вообще нас кусачие критики любят, но этот спектакль почему-то им не понравился.

– Мне вспомнилось, что именно «Жанна д’Арк» развела пару Миллы Йовович и Люка Бессона…

– Думаю, это стечение обстоятельств, не более. Вообще, конечно, закономерность какая-то есть: режиссер берет на эту роль актрису, которую он очень хорошо знает, то есть свою жену. Самая гениальная пара – Глеб Панфилов и Инна Чурикова. Но им, к сожалению, не дали сделать настоящее кино. А ведь она самая лучшая Жанна! Это видно даже из тех кусков, которые есть в фильме «Начало».

Это невероятно сложная тема и невероятно интересная. Нас она, наоборот, сближала. Очень хочется вернуть в то время…

– Ваши героини – это крупные исторические личности: Мата-Хари, Жанна д’Арк. Какую еще легендарную женщину вы бы хотели сыграть?

– Я играла еще и Софью Палеолог: в Ермоловском театре была пьеса «Сон на конец свету» Елены Греминой, которую поставил Гарольд. А сейчас мы с Гарольдом загорелись еще одной идеей. Нас вдохновила история взаимоотношений Маяковского и Бриков. Разобраться в ней, дать всему этому какую-то свою трактовку было бы интересно.

– Мне почему-то кажется, что вам близок образ булгаковской Маргариты. Я права?

– Правда?.. Даже не думала об этом. Наверное, нет. Хотя… Я вообще авантюристка. Если режиссер мне что-то предлагает, значит, он видит меня в этой роли. Вот например, у меня был персонаж Леона в спектакле Елены Невежиной «Холодно и горячо, или Идея господина Дома» – ну просто подиумная героиня, дикая красавица. Вряд ли я могу себя назвать такой… А когда я прочитала пьесу, то поняла это распределение. Вся история этой женщины не в ее внешности, а в ее сложном внутреннем мире. Там есть что играть. И спектакль случился.

Поэтому, если кто-то увидит во мне Маргариту, попробую себя в этом образе.

– Ваши героини похожи на вас?

– Убежать от себя нельзя. В каждой есть мои кусочки, когда я могу отбросить образ и говорить от себя. И в Жанне, и в Мата Хари, и в Дуне (спектакль Гарольда Стрелкова «Фантазии Ивана Петровича» по мотивам «Повестей Белкина» А.С. Пушкина – А.Б.) есть мои зоны.

– И в «Сахалинской жене» они тоже есть?

– Это, наверное, самый далекий от меня образ, – смеется Инга. – В ней что-то есть от моей бабушки: она очень простыми словами говорит мудрые вещи. Правда, трудно слушать мудрые вещи от женщины, которая напоминает бомжа. Но оказывается, что не всегда нужно ставить знак равенства между мудростью и образованностью…

– Марина-гилячка в «Сахалинской жене» – беззубая, грязная старуха. Некоторые актрисы боятся быть некрасивыми…

– Тогда это не актрисы. Когда делаешь роль, не думаешь, красивая ты или нет. А когда думаешь, что должна быть красивой, то дорога не на сцену, а в модельное агентство. Вот, например, Чулпан Хаматова, потрясающе красивая женщина. Но ей и голову не придет думать, красива ли она в тот или иной момент на сцене или в кино. А есть актрисы, которые из работы в работу переходят, меняя только костюмы или ничего вообще не меняя… Их жалко.

– Кино или театр вызывают больше эмоций?

– И кино и театр. Это два совершенно разных мира. Мне, например, кажется, что без театра актер развращается. Он может бездумно поднимать глаза в камеру, а потом режиссер сделает из этого гениальный кадр. Актер перестает трудиться. Он привыкает к киношной точности. А если на сцене ты медленно поднимешь глаза, но внутри тебя в этот момент ничего не произойдет, зритель это заметит. Театр – это постоянный тренинг. Хотя и кино тоже классная штука: если ты что-то удачно сыграл, то потом можно просмотреть несколько раз и порадоваться за себя... или ужаснуться…

– Режиссер Стрелков ставит спектакли для других актрис?

– А что похоже, что я собственница?.. Сейчас он будет делать спектакль с Александром Филиппенко и Инной Чуриковой. Там, может быть, буду играть и я, но малюсенькую роль. Вообще я очень рада, что еще нахожусь в его поле зрения. Сейчас, например, он снимал короткометражный фильм, в котором играла актриса нашего театра – Ксюша Громова. Ну и что – в этой роли он видит ее, а не меня. Это нормально. Пока творческой ревности у меня нет. Может быть, потому что я много у него играю. Он абсолютно свободен. Я не могу сказать: «Ты не берешь эту актрису! Здесь буду играть я!» Таких диалогов у нас не бывает.

– Кто из вас двоих более инертный, кого надо тащить?

– Он очень спокойный, я – холерик. Но паровозом, как ни странно, является Гарольд во всем. В новых идеях, в названиях спектаклей, в проектах.

Он не устает. У него не бывает истерик: «О Боже! Надо делать новый проект!» У него идей на несколько лет вперед. Я всегда спрашиваю: «Ты не устал?» – «Ты что!» – отвечает он. И он при этом не повторяется. У него нет проторенной дорожке: «вот это Стрелков». «Сахалинская жена», «Фантазии Ивана Петровича» и «Мата Хари» – три принципиально разных спектакля.

– Кто режиссер семейной жизни?

– Оба, но домом все же занимаюсь я. Иногда, конечно, пытаюсь клевать его: «Стрелков, начни интересоваться бытом!» Однажды он заинтересовался и случайно выбросил на помойку мое вечернее платье… Дорогущее-предорогущее, красивое-прекрасивое… В котором, я, кстати, должна была идти на «Триумф». Я купила платье, пришла домой и положила его на коробки от мебели, которые муж очень долго не мог выбросить. Позвонила своей портнихе и договорилась, что на другой день подъеду к ней, чтобы она посадила наряд по фигуре. Вечером прибегаю домой, а Гарольд гордо заявляет: «Похвали меня! Я выбросил коробки!» Только утром я поняла, что идти к портнихе мне не с чем… Мы вместе бросились к мусорным контейнерам, но там была чистота.

В быту он, конечно, меньше участвует. Но зато организовывает наш отдых: придумывает, куда мы поедем, что посмотрим. Мы всегда ездим домой – отдохнуть и куда-нибудь за границу – попутешествовать.

– В Кыштыме вас узнают на улицах? Или, наоборот, знают «сто» лет?

– Я там «национальная героиня». Маме соседи и друзья приносят вырезки из газет. Когда мы приезжали в Челябинск на гастроли, то из Кыштыма было откомандировано специально несколько автобусов.

А недавно была такая интересная история. Я пришла на «Мосфильм», чтобы взять юбку из костюмерной. Это все делается официально – нужны бумаги и тому подобное. Я подхожу к костюмеру и говорю: «Девушка, мне нужна юбка на один день». Она отвечает: «Конечно, Инга». Я удивляюсь: «Вы меня знаете?» А она отвечает: «Конечно, вы же из Кыштыма!» Я ожидала всего, чего угодно, но только не получить такой ответ! Он меня прямо с ног сбил!

А вообще Кыштым очень творческий город. Сейчас мои землячки организовали в Челябинске театр «Бабы». Там красивые, двухметровые девушки! Кто-то из философов сказал, что чем разнообразнее местность, чем живописнее ландшафт, тем интереснее и талантливее ее жители. В Кыштыме горы, пещеры, пять озер в черте города, сосновые леса.

– В конце беседы по традиции спрошу: над чем сейчас работаете?

– Снимаем кино. Недавно закончили короткий метр. Сейчас подали заявку в Госкино на полнометражный фильм. Это будет картина по последним рассказам Набокова. Вышла такая книжечка «Со дна коробки». Гарольд написал сценарий по двум новеллам. Первую часть мы уже отсняли – получается здорово. Когда он вернется из Сургута, будем делать пьесу (пока не буду говорить ее название) с Инной Чуриковой и Александром Филиппенко. А сейчас я снимаюсь у Алексея Балабанова в мелодраме с рабочим названием «Мне не больно». Еще играю в Питере в картине Алексея Попогребского «Простые вещи». Скоро выйдет многосерийное кино «Доктор Живаго» Александра Прошкина, «Ленинградец» Константина Худякова, «Золотой теленок» Ульяны Шилкиной. Играю в комедии Леонида Трушкина «Все как у людей» вместе с моей любимой Галей Петровой и Геннадием Викторовичем Хазановым.

– За короткий срок вы собрали массу наград: «премия Станиславского», «Триумф», «Новая драма» и т.д. Ощущение звездности не появляется?

– Нет. Каждая премия – это Новый год. Вы ведь ждете праздника, красиво одеваетесь, получаете подарки. Три дня живете в ощущении чуда – но ведь только три дня. А потом снова идете на работу. Вот так и с премией. Это очень приятно, это просто здорово! Это оценка маститых коллег, что особенно приятно. Но жить наградами нельзя. А дальше – надо идти «ДАЛЬШЕ».

Анастасия БЕЛЯКОВА