/ Литература / Проза /

Джеймс МАККИМИ. ИЛЛЮЗИИ

 - Послушай. - произнесла Никки Боббитт, поднимая свои изумрудные глазки к телевизору, который стоял на стойке, где она вкушала свой завтрак - кофе с поджаренными булочками - в компании с Генри Боббиттом.

Никки, крупная блондинка с довольно одутловатым лицом, была наделена энергичным характером, отличалась ровным настроением, достаточно требовательным либидо и острым язычком. Ей всегда удавалось выглядеть доброй мамашей, когда дети, учившиеся в частном пансионате, приезжали домой.

- Сьюзен Грейнджер, - воскликнула она. - Ее закололи ножом для резки бумаги в одном пасаденском мотеле. Они считают, что это произошло с час назад, поскольку ее видели живой незадолго до убийства. Труп обнаружила горничная.

- Четвертая жена Чипа, - презрительно процедил Боббитт.

- Третья! Слышишь? Дикторша только что подтвердила это.

- Ну да, третья, именно это я и хотел сказать!

Генри Боббитт, осознав, что за слова произнес, вдруг залился краской. Наверное, от того, что он произнес имя Чипа Грейнджера. К тому же он не любил, когда его ловили на любой ошибке. Именно поэтому Генри Боббитт верил в то, во что хотел верить, когда такая вера его устраивала.

- Ты же не станешь психовать, Генри! - Ее небольшие, близко поставленные глазки метнули в него взгляд, полный притворного упрека, а широкий рот с излишне полными губами скривился в усмешку. - Стоит тебе услышать его имя, как ты багровеешь, как рак.

- Глупости! - яростно воскликнул Боббитт. Но она была права. Когда-то Чип Грейнджер был его лучшим другом в этом городе на полуострове Сан-Франциско, где они вместе выросли. Теперь он стал знаменитым писателем Чипом Грейнджером, автором многочисленных романов и постоянным гостем телевизионных круглых столов на всех возможных каналах. Более того, вот уже пять лет, как он вел свою собственную передачу - "Странный мир Чипа Грейнджера". Старина Чип Грейнджер из местного героя превратился в международную знаменитость, но с тех пор, как покинул город не передал Боббитту ни единой весточки о себе. - Ничего удивительного (в голосе Боббитта звучала непререкаемая уверенность.). Одну из его жен убили. Тогда скорее всего Чип в этом и виновен!

Он кивнул головой, довольный своими выводами. С тех пор, как этот тип покинул родной город в поисках славы и состояния, Боббитт взял за основу поведение, помогавшее ему выжить в этом мире, тогда как всякий, кто имел успех в шоу-бизнес, не мог его добиться, не став сволочью, способной удавить собственных отца и мать ради удовлетворения амбиций.

- Неужели! - воскликнула Никки Боббитт, урожденная Никки Фиклер, дочь президента "Секонд Уэст Кот Секьюрити Банк". Она сползла с табурета и с грацией гимнастки скользнула к кофеварке. Было 10 октября и в этой средней части полуострова царила совершенно нормальная осенняя жара. Поэтому на ней была легкая красная маечка и белые шорты в обтяжку. Как всегда, Боббитт не смог отказать себе в удовольствие проследить за движениями ее тела, которое прекрасно загорело после целого лета, проведенного у бассейна их большого, но несколько запущенного дома. Удивительный контраст замечательного тела с лишенным какой-либо красоты лицом!

Налив обоим еще по чашке кофе, Никки вновь взгромоздилась на табурет и насмешливо протянула:

- Отчего при малейшем намеке на Чипа Боббитта, ты, мой дон Жуан, приходишь в такое состояние? Даже готов обвинить его в убийстве? - они скорчила гримасу, и, когда ее нижняя губа выпятилась вперед, можно было подумать, что ее укусила оса. - Может, потому, что грязные сплетники поведали тебе, что как-то в субботу я ушла с Чипом после того, как ты в полночь проводил меня домой?

- Треп!

В этом-то он был уверен. Никогда в жизни Чип Грейнджер не стал бы гулять с Никки при ее-то лице. Более того, надо было знать, что тогда Боббитт уже довольно долгое время гулял с ней.

- Конечно, треп, - сказала Никки, так и не втянув свою толстую нижнюю губу. - Но, быть может, люди говорили о другом времени, когда это было правдой.

- В чем, к примеру? - спросил Боббитт недовольно.

В том, что Чип был на высоте во всем, что предпринимал - в учебе, в спорте, с девицами, а потому естественно стал героем. И поэтому, не обладая всем этим, ты так стремился в друзья к Чипу, что был готов сделать то, что и сделал.

- И что же, черт подери, я сделал?

- Я уже тебе это говорила, Генри, но ты от этого приходишь в ярость. Давай сменим тему.

- Ну уж нет, пойдем до конца.

- Чтобы крутиться вокруг Чипа, ты превратился в покорного лизателя задницы, ты выполнял его любую прихоть, даже помогал ему вербовать девиц. Все говорили, что на самом деле, вы и не дружили, а ты был просто его прислугой. А когда он покинул город, он уже не нуждался в тебе. Поэтому никогда и не дал о себе весточки, даже на нашу свадьбу.

А ведь он обещал быть свидетелем, даже дал клятву крови.

- В жизни не слышал большей глупости!

- Конечно, Генри! - На ее лице вновь появилась улыбка. - И больше я к этому не вернусь никогда. Но пообещай мне тоже никогда об этом не думать. Ибо я не хочу видеть тебя в такой ярости, в какой ты находишься сейчас. Может совершишь после завтрака традиционную утреннюю прогулку?

Голос у нее стал вдруг удивительно милым.

В сером в полоску пиджаке, самая, что ни на есть классика, и в темно-синих брюках, Боббитт из-за своей лысины выглядел старше своих тридцати восьми. Совершая воскресную прогулку, он вдруг застыл и пораженно уставился на человека, который ожидал автобуса на перекрестке Мэдисон и Фремонт.

Мужчина того же возраста, что и Боббитт, был сантиметра на два ниже, но отличался худощавостью и темными волосами, а его бледное лицо обрамляли безупречно подстриженные баки. На нем была расстегнутая черная кожаная куртка, выцветшие джинсы и сапоги мотоциклиста из черной кожи. Голубая батистовая рубашка с металлическими посеребренными пуговицами и пояс с толстой серебряной пряжкой довершали наряд. Словно ощутив инквизиторский взгляд Боббитта, мужчина спокойно повернулся, оглядел его, а затем повернулся к нему спиной.

Не веря глазам своим, Боббитт тряхнул головой и продолжил путь. "Нет, сказал он сам себе. Это не мог быть Чип Грейнджер. Он ему явно привиделся из-за сообщения об убийстве его четвертой - или третьей? - жены.

Боббит сделал несколько неуверенных шагов, вновь остановился. По тому, как тот был одет.., это мог быть только Чип! Он так одевался, когда жил в этом городке и продолжал так одеваться на пути к славе и успеху. Он называл этот наряд своей формой, ставшей его маркой.

Боббит поспешно развернулся и, тряся в такт шагам своим двойным подбородком, мелкой трусцой заспешил к месту, где, как ему показалось, он видел Чипа.

Заскрипели тормоза - прибыл автобус. Генри рванулся вперед, но на перекрестке было пусто - ни автобуса, ни мужчины.

В тот же день, когда он ранним вечером устроился с привычным стаканом виски с содовой в удобном кресле своей громадной гостиной, он рассказал Никки, что произошло.

Одетая в темное элегантное платье, которое подчеркивало изысканное жемчужное ожерелье, она выслушала его, покачивая ножкой и небрежно держа бокал с белым вином между указательным и большим пальцами. Реакция последовала незамедлительно.

- Шутишь!

- Вначале я решил, что меня подвели собственные ощущения. Однако, я видел именно это.

- Похоже на сцену из "Странного мира Чипа Грейнджера", не так ли? Ты уверен, что пьешь сегодня первое виски? Нет, такое даже нельзя предположить. В жизни не более двух виски с содовой, так? Ты из тех, кто никогда не позволяет себе расслабиться. Однако, нет... минуточку. Однажды ты ведь расслабился, мой милый дон Жуан?

Он прекрасно понимал, о чем она говорила, и никогда не стал бы отрицать этого. Как ему удавалось так долго сдерживаться, когда они были намного моложе, сейчас это казалось непонятным. Но его воспитали в строжайших пуританских правилах, и мать его не допускала ни малейших отклонений - он должен был устоять перед любострастной атмосферой эпохи и сохранить себя для будущей супруги.

А потому все годы учебы в Университете, он так и не поддался этому почти невыносимому давлению. И только получив диплом, однажды, когда они вдвоем устроили грандиозный пикник на безграничном пляже, Никки освободила его вынужденной невинности, предложив:

- Генри, почему ты не попросишь моей руки, ведь никто другой этого не сделает? Теперь, когда ты окончил университет, почему бы тебе не начать работать в папином банке, чтобы больше никогда в жизни не думать о деньгах? И почему бы нам, черт подери, не скрепить наш договор после стольких лет ухажерства, согласившись на такое траханье, о котором ты будешь помнить всю свою жизнь?

И сдержала свое обещание. И до сегодняшнего дня умела с блеском обставить свои интимные притязания. Он никогда не решался задавать слишком много вопросов о безграничной осведомленности Никки в любовной области. Он просто принял для себя, что такой ее создала природа, поскольку в отличие от него она не считала девственность ценнейшим сокровищем.

После обеда они снова перебрались в свою громадную гостиницу.

- Была это иллюзия или нет? - спросил Боббитт. - Сейчас я практически уверен - это был Чип Грейнджер собственной персоной.

Истина заключалась в том, что он понимал, как хотел в это поверить. Это могло означать, что Чип наконец вернулся в родной город, что их теперь будет разделять расстояние всего в несколько улиц, что все снова станет, как тогда, и Чип с Генри будут вместе.

- Ну что ж, - сказала Никки, - если на остановке автобуса был действительно Чип, то он не мог убить свою третью жену. Он ведь не мог быть одновременно здесь и в Пасадене? Проблема в том, что ты в этом не уверен.

- Боже, ну кто еще другой станет так одеваться? И он выглядел как Чип. Конечно это был он.

Хитро улыбнувшись, он поставила бокал с вином. И наклонилась вперед, опершись локтями на колени и оперев подбородок на сцепленные кисти.

- Есть лишь одна возможность быть уверенным, мой милый. Ты помнишь о повязке, которую он принялся носить на груди с пятнадцати лет?

- Вроде да... Да. Он никогда ее не снимал. Ни в раздевалке, ни в душе, ни в бассейне. Он говорил, что там у него гнусное красное пятно и он не хочет, чтобы его видели другие.

- Пятно? Ну ты даешь! Это была татуировка.

Боббитт с неожиданным интересом глянул на жену.

- О чем ты говоришь?

- О гремучей змее, огромной свернувшейся гадюке с плоской головкой. Пять на пять сантиметров. В день, когда ему исполнилось пятнадцать, он отправился на автобусе в Сан-Франциско и встретил типа, с которым долго пил виски. А затем сделал татуировку на груди. Когда он вернулся домой и протрезвел, он решил не показывать ее никому, кроме... э...

- Кроме кого?

- Кроме тех девчонок, перед которыми раздевался.

Ощущая, как сильно забилась кровь в висках, Боббитт некоторое время хранил молчание. Не сводя глаз с толстой нижней губы жены, он на мгновение увидел кусающую ее осу, но видение тут же растаяло. Он так и не понял, иллюзия это или реальность.

- Как это так перед девицами? - громко воскликнул он. - И кто входил в этот круг избранных?

- Ты прекрасно знаешь, что он обожал противоположный пол. Девицы были его лучшими друзьями. Ты же знал, что они липли к нему, как мухи к меду, стоило ему бросить на них лишь единственный взгляд. Полагаю, однажды повязка у него отвалилась, и он обратил внимание, что змея ужасно возбуждала девиц. Подожди секундочку, Генри! Не думаешь же ты... Я хочу сказать, что все это смехотворно!

- Ну конечно.

- Мы заводимся из-за пустяков. Я узнала эту историю с татуировкой от других девиц. А теперь послушай, синяя батистовая рубашка на типе, которого ты принял за Чипа, была застегнута снизу доверху?

Генри задумался, потом ответил:

- Сейчас, когда я думаю об этом, я уже не столь уверен.

- Да нет, ты полностью уверен. Ты пытаешься избежать ответа, вот и все. И ты прекрасно знаешь, что это был не Чип Грейнджер, не так ли? Почему бы тебе не согласиться с этим?

- Но это мог быть и он! Кто другой мог там оказаться?

- Да или нет, но почему ты его по-прежнему так ненавидишь?

- Потому что он продался!

- Что такое продался?

- Как угодно ради успеха.

- Откуда ты об этом знаешь? Ты же не слышал о нем с того момента, как он уехал. А это было десять лет назад.

- Думаешь я не знаю, что такое жизнь в шоу-бизнесе? Я прочел кучу журналов и газет, а они-то хорошо осведомлены. Надо продать свою душу, иначе...

- Я не знала, что ты так хорошо знаешь о всей грязи этого мирка. Отец моих детей, а я ничего не знала!

- Во всяком случае я его ненавижу именно за это. Он продался. И я больше никогда не захочу иметь с ним дело. Ты же знаешь, что я себя в жизни ни разу не скомпрометировал.

Уголки толстого рта Никки саркастически вздернулись.

- Но ты же женился на мне, что позволило тебе занять нынешнее положение в жизни, дорогуша.

- Да, кто бы другой попросил твоей руки? - возразил Боббитт, довольный своей репликой.

- Согласна. Допустим, что этот тип был действительно Чипом во крови и во плоти. Прислушайся к моим словам, соблазнитель. Если он действительно был твоим лучшим другом, как получилось, что ничего не произошло, когда вы увидели друг друга на углу Мэдисон и Фремонт? Он равнодушно глянул на тебя - ты сам сказал это. Такое можно сравнить лишь с пощечиной от столь близкого друга. Что  скажешь об этом, парниша?

Боббитт щелкнул пальцами, словно что-то вдруг вспомнил.

- Я отправляюсь к себе в кабинет.

- Не надолго. Никогда не забывай, что у тебя по отношению ко мне определенные обязанности.

Боббитт уселся перед массивным дубовым столом и принялся писать на блокноте для черновиков:

Мой дорогой Чип,

Сколько раз я пытался написать тебе, чтобы сообщить о восхищении тобою. Все, кто знали тебя здесь, в твоем родном городке, испытывают те же чувства. Хорошо сыграно, старина. Продолжай в том же духе!

Что касается меня, то здесь все просто. Я женился на Никки Фиклер. (И знаешь, я на тебя не очень сержусь за то, что ты не вернулся и не стал моим свидетелем, несмотря на клятву кровью, которые мы дали друг другу в детстве. Я всегда считал, что приглашение и сопроводительное письмо, где говорилось, как я на тебя рассчитываю, ты так и не получил. Кстати, и я не стал твоим свидетелем, хотя мы это обещали друг другу давно. Если учитывать то количество раз, когда я мог быть свидетелем, то именно я окажусь нарушителем обещания, не так ли?).

Короче, у нас двое детей, мальчик восьми лет и девочки семи лет, которые сейчас находятся в пансионате. Я, сам не знаю как, получил пост первого вице-президента банка. Ну ладно, думаю, тебе не хочется слышать банальности обо мне, ведь ты живешь в сердце бурлящей великолепной жизни.

Правда сегодня кое-что произошло. Утром, совершая привычную воскресную пробежку, я оказался на углу Мэдисон и Фремонт. И что я увидел? Вылитый портрет Чипа Грейнджера, ожидавший автобуса. Кожаная куртка, выцветшие джинсы, голубая батистовая рубашка, черные мотоциклетные сапоги - все было на месте! И человек был все так же обольстителен со своей черной шевелюрой и знаменитыми баками!

"Это он" - сказал я сам себе. Но нет, это было невозможно, я тут же поправил себя. В тот же миг ты бросил на меня ледяной взгляд и отвернулся. Тогда я продолжил свой бег, зная, что это не мог быть ты, иначе ты бы крикнул: "Эй! Генри Боббитт, ты ли это, старая развалина?"

Потом, мне в голову пришла другая мысль. То, что я узнал тебя,  совершенно нормально, поскольку часто видел тебя по телевизору. Но, черт подери, как ты мог узнать меня после стольких лет? Должен признать, что вешу килограмм на двадцать больше, чем в тот день, когда мы виделись в последний раз. Что касается волос, то они у меня полезли в тридцать лет. В прошлом году я стал носить очки в черной оправе. Я сказал себе, он конечно пытался позвонить мне и сообщить о приезде. Но мы в красном списке, ты конечно не знаешь этого, как впрочем и того, где я работаю и живу.

Сам понимаешь?

Теперь я сообразил. И могу сказать, что лысый толстяк в пиджаке в серую полоску, которого ты видел, и есть твой старый приятель. Жаль, что не остановился сказать тебе "это я", чтобы ты мог сделать также. Но что случилось, то случилось.

Теперь мы все знаем. И надеюсь, ты войдешь со мной в контакт при первой же оказии, старый братишка, чтобы мы могли возобновить ту связь, которая никогда не должна была бы прерываться.

Никки также посылает тебе самые наилучшие пожелания.

И конечно он даже не обмолвился Никки об этом письме. Он унес листок на работу и вручил его миссис Мамсфорд. Своей невозмутимой и давней секретарше, которую унаследовал вместе с должностью. Он попросил ее перепечатать письмо на банковском бланке, сходить в муниципальную библиотеку и отыскать в Ху из Ху, где можно было найти Чипа Грейнджера. Оказалось, что указывался адрес его агента в Беверли Хиллз. Когда она принесла письмо на подпись Боббитту, тот от руки добавил свой адрес и номер персонального телефона.

Затем день за днем Чип стал ждать ответа Чипа Грейнджера. Через две недели он попросил миссис Мамсфорд позвонить агенту Грейнджера в Беверли Хиллз. Когда ей ответила личная секретарша агента, Боббитт взял трубку и объяснил:

- Я старый друг мистера Грейнджера. Некоторое время тому назад я написал ему письмо, отправленное на ваш адрес. Оно было в сером конверте с адресом банка...

- Секонд Уэст Кот Секьюрити Банк?

- Да, мэм. Видите ли...

- Я вручила его лично мистеру Грейнджеру.

Дома, в большой гостиной Никки протянула Боббитту его виски с содовой, а сама расположилась поудобнее с бокалом вина. Она была взволнована и сообщила ему:

- Я прочла три газеты и прослушала новости по телевизору, в том числе передачи Донахью, Опры и Джеральдо, каждый из них принимал приятельниц убитой экс-супруги Чипа. Все они говорили, что та была сущей стервой, которая изводила его целыми днями, добиваясь то денег, то примирения, то еще чего. СиэНэН удалось добиться встречи с Чипом, и они дословно передали всю беседу, хотя и не сняли ее на видео. И поэтому я знаю абсолютно все. Его арестовали и обвинили в убийстве.

Боббитт прищурился, отпил глоток и протянул:

- Эй, эй, помолчи-ка!

- Но его освободили, поскольку он внес громадный залог.

- Подлец!

- Я знала, что ты это оценишь, обольститель. Он утверждает, что даже не был в районе Лос-Анджелеса в тот день, а тем более в мотеле, где пришили его экс-благоверную. На ноже для разрезания бумаги не обнаружили его отпечатков пальцев. Но полиция утверждает, что имеет показания двух свидетелей, которые утверждают, что видели Чипа с тот день в Глендейле и Альгамбре, то есть по соседству с Пасаденой, где было совершено преступление. И каждый раз он был в своем привычном одеянии. Именно поэтому его обвиняют в убийстве. Если бы убийство было предумышленным, он бы не стал одевать свой наряд.

Боббитт буквально расцвел.

- Я действительно расстроен тем, что узнал. И где же, как он утверждает, он находился?

- На побережье, один за рулем своей самой старой и самой скромной из пяти машин. Он забыл кредитные карточки, а потому расплатился за бензин наличными. Он сказал, что был не в своей привычной одежде, именно поэтому никто не помнит, что видел его, и не может обеспечить его алиби.

- А то, что свидетели видели его в Глейндале и Альгамбре ?

- Чип - настоящий - утверждает, что по всей стране многие чокнутые одеваются как он и доводят сходство до того, что носят такую же бороду только ради удовольствия быть принятым за него. Он сказал, что у Хемингуэя были такие же проблемы, как впрочем у Вилли Нельсона и многих других. Чистая напасть, какая-то беда в этой стране. И в тот день такие люди и оказались в Глендейле и Альгамбре. А один дурачок видел его на углу Мэдисон и Фремонт, не так ли, мой толстячок?

Генри Боббитт прикрыл глаза, задумался, потом сказал:

- Как раз нет. Не думаю.

- Нет? - удивилась Никки.

Боббитт вздохнул и недовольно протянул:

- Я видел именно его.

- Собственной персоной?

Он кивнул.

- Но как ты можешь быть в этом уверен?

- Змея, - признался он. Ему даже показалось, как одна за другой расстегиваются посеребренные пуговицы голубой рубашки на человеке, стоявшем на перекрестке Мэдисон и Фремонт. Рубашка была распахнута от шеи до ремня с серебряной пряжкой. И он действительно увидел, столь же реально, как он вспоминал все, что видел в жизни, змею, свернувшуюся на груди мужчины.

Никки наклонилась и инквизиторским взглядом пронзила его.

- Как ты мог увидеть ее сквозь рубашку?

- Она была расстегнута до пояса.

Никки встала, подошла к нему и наклонилась, чтобы заглянуть прямо в глаза.

- Генри, старый мерзавец, ты лжешь. Вижу по твоим глазам. Но ты ведь будешь настаивать? Поскольку таким образом ты прихватил его за яйца!

Боббитт с довольным видом пожал плечами.

- Генри, - побормотала она, - честно говоря, я не считала тебя способным на такое. И как ты поступишь?

- Как надо.

- О боже! Пошли скорее наверх, чтобы ты мог выполнить свои супружеские обязанности, которых ты никогда не придумывал.

- Дорогая, сначала мне надо зайти к себе в кабинет, а потом я весь твой.

Дорогой Чип Грейнджер (он писал в блокноте для черновиков),

Я узнал вчера через твое агентство, что тебе лично передали письмо, которое я написал две недели назад. То, что ты даже не удосужился ответить на него, равноценно твоему молчанию, когда я пригласил тебя быть моим свидетелем на свадьбе с Никки Фиклер, дочери Руди Фиклера, президента Секонд Уэст Кот Секьюрити Банка. Прошу считать все, что я написал в этом письме, полной чепухой. Истина в том, что я всегда считал тебя претенциозным и смешным, настоящим клоуном. В день, когда раздавали писательские таланты, которыми ты, как считаешь, обладаешь, тебя, ха-ха, на встрече не оказалось.

В конце концов, если говорить с полной откровенностью, хочу тебе посоветовать сей же час и навсегда отправляться к чертовой матери. Да, утром 10 октября на углу Мэдисон и Фремонт был именно я, с лишними двадцатью килограммами веса, в черных очках и в сером пиджаке в полоску. А на остановке стоял именно ты. И хотя я еще  об этом не говорил, кроме кожаной куртки, выцветших джинсов, сапог из черной кожи и рубашки из голубого батиста, было кое-что еще, дающее мне уверенность - рубашка была расстегнута от шеи до пояса с серебряной пряжкой, а потому была хорошо видна татуировка - свернувшаяся на твоей груди гремучая змея.

Может идти к дьяволу, мне все равно.

Через два дня, потягивая свое ежевечернее виски с содовой, Боббитт во всю улыбался, развалившись в своем кресле. Он только что рассказал Никки о двух письмах.

- И когда же ты ждешь от него вестей, чертенок ты эдакий? - спросила она, кудахтая от смеха.

В это мгновение на столике рядом с Боббиттом зазвонил телефон.

- Сейчас, к примеру?

Он поднял трубку и произнес:

- Боббитт слушает.

- Салют, старина! - раздался хорошо известный баритон. - Я говорю именно с тобой? Без шуток, это действительно ты?

- Чип?

- А кто же еще, дружище! Послушай, перед тем как продолжить разговор, я хотел бы извиниться за пару-тройку вещей. Согласен?

- Как хочешь.

- Прежде всего за то, что не оказался на месте, чтобы быть свидетелем на твоей свадьбе с Викки.

- Никки.

- Все произошло именно так, как ты написал в своем письме от 10 октября - я ведь не получил ни твоего приглашения, ни письма, где ты сообщал, что рассчитываешь на меня. Мне кажется, на нашу почту полагаться нельзя.

- Но это означает, если я не ошибаюсь, что ты получил мое письмо от 10 октября. Во всяком случае секретарша твоего агента поклялась, что вручила его тебе прямо в руки.

- Совершенно точно, старина! Я еще помню рассматривал адрес на конверте. Секонд Уэст Кот Секьюрити Банк, что в моем родном городе. Я еще спросил себя, почему мне пишут из банка? А потом даже не знаю, что случилось. Я сел в одну из своих машин, в открытый мерседес, и думаю, ветер унес письмо, когда я ехал по побережью к себе домой в Малибу. И конечно, когда я получил сегодня твое второе письмо, я тут же понял, кто автор первого. Мне действительно очень жаль, Генри.

- Ничего страшного, Чип, - спокойно сказал Боббитт.

- Гремучая змея! - воскликнул Чип Грейнджер. - Не помню, чтобы ты был в курсе. На самом деле, об этом не знал ни один парень.

- Я узнал это от некоторых юных персон. Они всегда меня сравнивали, ну ты понимаешь, о чем я. Тогда-то они и говорили о гремучей змее.

- Генри, никогда не думал, что мы с тобой ходили по одним и тем же девочкам...

- Никогда не надо оценивать людей по их внешности.., Чипер.

- Больше не буду. И сколько же народу знает об этой татуировке? Несколько милых девиц и ты? И ты увидел ее на моей груди, когда я оказался в городе утром 10 октября?

Боббитт бросил взгляд на Никки. Пчелиный укус появился на ее губе, потом исчез. Или ему показалось.

- Готов поклясться на дюжине Библий!

- Ну что ж, согласен. Хочу объяснить тебе, что я делал там в то воскресенье. У меня возникла идея сценария, где мой родной город был бы фоном. Я не был в нем уже долгие годы. И когда оказался в городе, первое, что я попытался сделать, так это войти в контакт с лучшим другом, который у меня был и какого у меня никогда не будет - с тобой, Генри. Но все произошло именно так, как ты написал в письме. У меня не было ни адреса, ни номера телефона. Я даже не знал, где ты работаешь. Я потерял все связи с местными людьми и не знал, к кому обратиться. Я покружил по городу, чтобы прикинуть места съемок в своей привычной куртке Фонзи и всем прочим. Оказавшись на перекрестке Мэдисон и Фремонт, где ты меня заметил, я вдруг передумал. Мне уже не хотелось делать фильм о городе. И тогда я уехал. Генри, я даже не мог подумать, что это был ты с двадцатью лишними килограммами веса, в сером в полоску пиджаке и в очках с черной оправой. Мне даже мысль такая в голову не пришла. А как у тебя дела? Мне так приятно слышать твой голос!

- Мне тоже приятно слышать твой голос, - сказал Боббитт. - Дела идут нормально. Но мне жаль, что с тобой такое приключилось. Я говорю об убийстве твоей третьей жены и твоем аресте, поскольку два типа видели тебя в тех местах в тот день.

- Послушай, Генри, я рад, что ты затронул эту тему. Давно пора восстановить наши дружеские связи. Я хочу показать тебе Голливуд, встретишься с моими приятелями по шоу-бизнесу. Послушай, Генри, можешь оказать мне одну услугу?

Генри посмотрел на Никки - глаза у той заблестели.

- Какую услугу, Генри?

- Они мне разрешили завтра утром слетать на самолете. Я прибуду в восемь тридцать на Сан-Франциско Интрнэйшнл рейсом 605 Уэстерн Эрвейз. Объясню тебе все на месте. Боже, как я спешу увидеть тебя и Викки! Я возьму напрокат машину...

- Не стоит. Мы с Никки приедем за тобой.

- Потрясающе! Может, ты мне еще закажешь номер на ночь в отеле Сондерс?

- И не мечтай. У нас в доме достаточно комнат, чтобы принять шестьдесят человек. Приготовим тебе лучшую.

- Что же делал все эти годы, Генри? Без тебя все было не так.

На следующее утро за руль села Никки. Боббиттт сидел рядом в своем лучшем темном костюме.

- Когда приедем в аэропорт, - сказал она, - пойдешь один, а я подожду за рулем. И тогда я подберу вас, когда вы выйдете из терминала.

Боббитт был уже в зале ожидания, когда появились первые пассажиры с 605 рейса. Вскоре появился и Чип Грейнджер, в своей привычной одежде, с небольшим саквояжем в руке. Когда он остановился посреди зала, Боббитт с удовольствием отметил, что все принялись глазеть на него.

- Эй, Генри Боббитт, - вскричал Чип Грейнджер привычным баритоном. - Вот ты каков, старина!

Боббитт двинулся вперед своей неуклюжей походкой, с удовольствием предвкушая то, что последует.

Чип уже подписывал автографы, когда Генри оказался рядом, но он тут же прервал свое занятие, чтобы пожать ему руку с такой силой, что едва не раздавил Боббитту пальцы.

- Генри, дорогой мой Генри! Но, черт подери, где же Викки?

- Она крутит на крайслере вокруг аэропорта, чтобы подобрать нас, когда мы выйдем.

- Отлично, отлично. Но послушай, Генри, я подумал и решил, что, чем раньше скажу, тем лучше. - Он сунул руку в сумку и извлек папку. - Возьми это. На этом листке написано имя человека, с которым я должен встретиться в кабинете прокурора. В конверте денег достаточно, чтобы покрыть все твои расходы. Я заказал номер в Беверли Хилтон, рядом можно пообедать в Трейдер Викс. А вот твой авиабилет. Тебе остается всего десять минут, чтобы зарегистрироваться. Я всегда буду тебе безумно благодарен. Надо лететь. Немедленно!

Вернувшись из Лос-Анджелеса на следующий день во второй половине дня, Генри увидел, что в аэропорту Никки ждала его в одиночестве.

- Он уехал? - голос его был мрачен.

- Да, - ответила она. Глаза ее сияли, щеки раскраснелись. - Он уехал сразу после звонка своего агента. Учтя все, что ты сказал им вчера про татуировку и прочее и с учетом твоей респектабельности - первый вице-президент банка и муж дочери президента банка и т.д. и т.п. - они решили, что Чип перестал быть подозреваемым. Его срочно вызвали на работу и ему пришлось тут же уехать. Но он сказал, что крайне расстроен и пообещал вернуться как можно скорее.

Боббитт слушал вполуха, пока они шли по длинному коридору терминала.

- Надеюсь, он провел приятную ночь у нас дома.

Он бросил на нее косой взгляд и увидел, что ее рот расплылся в широчайшей улыбке.

- О боже, еще какую!

Ему показалось, что губа ее распухла - укус осы - и не стал настаивать, поскольку всегда был лопухом. Потом укус исчез. Он снова мысленно увидел силуэт на углу Медисон и Фремонт. Посеребренные пуговицы голубой рубашки одна за одной расстегнулись, открыв гремучую змею, и тут же застегнулись. Змея исчезла.

- Генри, будь осторожней. У тебя ноги заплетаются.

- Проститутка! - рявкнул Генри во весь голос.

- Генри, на нас смотрят люди!

- Поганая проститутка, вот кто он!

- Тсс...

Но он продолжал, все повышая голос.

- А я таким никогда не был. И никогда не буду. Никогда! Тебе ясно?

^ Наверх