Номер 09, 2011

Корни рок-н-ролла

(Продолжение. Начало в №№ 6, 2011, 7, 2011, 8, 2011)

Немного о блюграссе

Если вестерн-свинг широким жестом раздвинул границы музыки кантри (не выпуская при этом заимствованных культурных ценностей), то блюграсс остался в арьергарде движения, сформировав самую консервативную его часть. Жанр, развившийся из струнной народной музыки горных селений Америки 1920-х годов, сравнительно легко пережил гитарно-банджовое вторжение, более того, «переварил» затем и контрабас с мандолиной. Яркое индивидуальное лицо блюграсс обрел лишь с появлением в его рядах талантливых исполнителей: Эрла Скраггса, разработавшего уникальный трехпальцевый метод банджового стакатто, и Билла Монро с его «блюзовой» мандолиной.

В блюграссе чтили традиции, предпочитая религиозные темы и чураясь «нечестивого» электричества; при общих «родителях» (кантри и блюз) блюграсс с рок-н-роллом меньше всего напоминали родных братьев. Собственно говоря, первые рокеры-то и согнали блюграсс с большой сцены в середине 50-х, навсегда подорвав его моральный и профессиональный статус. И все же ранний рок-н-ролл был прочно связан с блюграссом, и связи этой отнюдь не стыдился.

«Сравните галоппирующий 8-тактовый бас Билла Блэка на первой пластинке Элвиса Пресли и записи Билла Монро, сделанные за 7–8 лет до этого в ходе его первых блюграссовых сешшнз, и согласитесь: сходство поразительное, – пишет историк рока Тони Парсонс. – Впрочем, и гармония The Everly Brothers – тоже чистейшей воды блюграсс». И был еще один жанр, родственный блюграссу – с похожим угловато-отрывистым стилем хорового вокала: еще один корень для будущего ствола рок-н-ролла.

Рокабилли

«Извинившись заранее перед пуристами, остановимся на простейшем из возможных определений: рокабилли – это рок-н-ролл южных штатов середины 50-х годов, только и всего», – такое нехитрое определение дает этому жанру Парсонс. Стиль, как явствует уже из его названия, соединил в себе рок и хиллбилли; он был близок музыке кантри и, в частности, блюграссу. Этот элемент начисто отсутствовал, скажем, в «северной» разновидности рок-н-ролла (которую представлял Билл Хэйли), родившейся от союза вестерн-свинга и черного ритм-энд-блюза. Рокабилли, вообще говоря, был ничуть не «белее» других рок-н-ролльных отростков; просто он нес на себе печать деревенской неотесанности и отличался зажигательными ритмами. Тут-то и появились впервые исполнители, вышедшие к пределам того состояния, которое можно назвать сценической одержимостью. Нервные гитарные партии-«лоскутки», развинченный бас и целый набор вокальных маннеризмов (бормотание, заикание, взвизгивание) также выделяли рокабилли в общей гамме музыкальных стилей.

Первые записи Пресли на Sun Records в Мемфисе или (в еще большей степени) би-сайды Карла Перкинса, собственно говоря, и есть рокабилли в его чистом виде. Стиль этот был вполне «корневым» и звучал по всему американскому Югу, особенно в таких штатах, как Теннесси и Вирджиния, где социальные и культурные рамки блюграсса для белых музыкантов были тесны. Постепенно рокабилли завоевал «верхний Юг» и перекинулся на северные города (в частности, Детройт и Цинциннати), значительную часть населения которых составляли иммигранты с Юга.

Уже по тому потоку переизданий, что нахлынул в последние годы, можно сделать вывод: рокабилли был прежде всего ужасающе примитивен. Несомненно, он нес в себе определенный духовный заряд... Который, впрочем, сошел на нет сразу, как только исполнители и рекорд-компании, не слишком хорошо разбиравшиеся в тонкостях жанра, попытались притянуть его «за уши» на широкий музыкальный рынок страны, где, кстати, к тому времени уже царствовал рок-н-ролл.

«Король» независимых

Пришло время, и множество музыкальных тропинок из прошлого – блюз, кантри, вестерн свинг, блюграсс, госпел, рокабилли – сошлись в «постоялом дворе» рок-н-ролла: отсюда в будущее протянулась уже одна широкая магистраль. Определить точно дату, место и главного виновника этого события не так-то просто. Сегодня все рок-историки сходятся на следующем варианте: год – 1954-й, место – Мемфис, ответственный «стрелочник» – Сэм Филлипс из Sun Records.

Впрочем, пробные «рывки» замечались и прежде: многие важные открытия в рок-н-ролле были сделаны задолго до того, как он прочно стал на ноги. Так, в конце 40-х годов огромную популярность приобрел буги-вуги: этот зажигательный фортепианный стиль, созданный чернокожими пианистами 20–30-х годов, очень легко прижился на благодатной почве музыки кантри. Основная масса звезд буги-вуги стеклась в штат исполнителей лос-анджелесской фирмы Capitol, совладельцем которой был известный автор и исполнитель собственных песен Джонни Мерсер. За двумя его козырными тузами, Фрэнком Синатрой и Нэтом Кингом Коулом, следовал второй эшелон, состоявший исключительно кантри-сингеров: Мерл Трэвис, Текс «Курилка» Уильямс, Теннесси Эрни Форд, Сид Нэйтан. Тут-то и родился новый гибрид: кантри-буги. Взяв на вооружение джайв Луиса Джордана и искрометный юмор вестерн-свинга, мастера буги «вылепили» стремительный, смешной и веселый гибрид.

Фирма King Records никогда не была «независимой» в привычном смысле этого слова: она пустилась в «большое плавание», обладая капиталом, технологией и достаточно прочной репутацией. В то время как истинные indie-авантюристы в работе своей полагались, в основном, на инстинкт, железные нервы и определенную ловкость рук (особенно при заключении контрактов), King обладал классом, в истинности которого никто не осмелился бы усомниться. Еще большим уважением, чем даже его детище, пользовался глава King Records, толстый и крайне раздражительный коротышка-астматик по имени Сид Нэйтан. Что уж тут сыграло свою роль, какое-то особое чутье, или просто удачливость, но Нэйтану удалось не просто создать ведущую независимую компанию 40–50-х годов, но и, собрав под своими знаменами, сохранить для истории многих выдающихся исполнителей кантри, вестерн-свинга, блюза, ритм-энд-блюза, рокабилли, кантри-буги и блюграсса.

Куда примечательнее даже списочного состава «королевских» артистов была стратегия, с которой фирма King Records дебютировала на большом рынке. Суть манипуляции была проста: выпустив хиллбилли-хит, она тут же препоручала его повторную версию одному из своих чернокожих исполнителей. Так, например, шутливая «Bloodshot Eyes» Хэнка Пенни усилиями Вайноны Хэррис превратилась в роскошный, шумный ритм-энд-блюз. Эксперименты с сочетаниями других стилей проводились реже, однако не будет большим преувеличением заметить, что многие кантри-хиты King здорово отдавали блюзовой приправкой.

Конечно, компания всего лишь дважды продавала один и тот же продукт, раздваивая колонку в гроссбухах и подкармливая тем самым собственное издательское крыло. И все же объяснить все это лишь меркантильными интересами было бы несправедливо: придумывая подчас совершенно невероятные тандемы, пионеры indie немало способствовали дальнейшей либерализации общественного вкуса. Впрочем, сделать решающий шаг и соединить обе традиции, черную и белую, в творчестве одного исполнителя, «Кингу» не удалось – все же Нэйтан (в отличие от Сэма Филлипса) работал в основном по наитию, не имея никакой философской концепции.

(Окончание следует)

К началу ^